Она посчитала это странным, но все место было странным. Она привыкла к загадкам поместья, и что все это место казалось зачарованным. Будто из сказки, если в такое кто-то верил.
Вода в фонтане не замерзла, в отличие от всего поместья. Амичия решила, что вода была из горячего источника. Амичия заглянула поверх мраморного края, поразилась при виде золотой рыбы на глубине.
— Как ты выжила? — спросила Амичия. — Зимой в фонтане точно никак не выжить.
Но рыбы были живы. Солнце сияло на чешуе на их спинах. Они мерцали, как лучи солнца, плясали перед ней. Трепет их плавников привлек ее взгляд. Она посмотрела на хлеб, а потом огляделась. Никто не заметит, если она отломит немного. Бедные рыбы пережили всю зиму. Они заслужили угощение.
Амичия не мешкала. Она оторвала кусок хлеба, раскрошила его и бросила в воду. Рыбы с плеском стали биться за еду. Амичия посмотрела на статую Небесного и прищурилась.
— Ты всегда улыбался? — спросила она у него.
Статуя не ответила. Но Амичия стала осторожнее, пока кормила рыбу, а потом сняла шарф и опустила его на землю. Амичия села на него спиной к фонтану, вытащила голубую книжку из-за пояса.
Она покрутила книгу в руках, восхищаясь тем, как солнце играло на бледной поверхности, а потом постучала по ней пальцем.
— Я взяла тебя в путешествие, мы вместе покормили рыб, выжили в лабиринте и встретили Небесного. Теперь ты можешь и раскрыть мне немного секретов.
Она затаила дыхание, открыла рисунок, который не давал ей покоя днями. Небесный на странице был не с таким лицом, как у статуи за ней, но он все еще интриговал ее.
Может, Амичия перевернет страницу и разочаруется, но что-то ощущалось в воздухе. Будто мир затаил дыхание с ней. Словно лабиринт, фонтан и статуя знали, что произойдет что-то чудесное.
Амичия облизнула большой палец и перевернула страницу.
Строки извивались, замедлились, и она увидела, что книга открыла для нее еще не меньше пяти страниц. Они ждали, когда она раскроет все нужные ей тайны.
— Спасибо, — прошептала Амичия, застыв на месте, словно от движений строки пропали бы. — Если ты хочешь приключений, тогда я буду устраивать их тебе каждый день, чтобы ты открывала мне хоть немного.
Она склонилась над книгой и вчиталась в написанное. Абзац был будто написан другим человеком, почерк был не таким замысловатым, а строение предложений показывало, что записи были сделаны наспех. Но она знала, что значило каждое слово, и сколько информации они ей давали.
Небесные стали править королевствами. Они были королями и надзирателями, защищали земли от всего, что могло произойти. Все в Угольной империи процветали, как в легендах, пока не случилось кое-что.
Новый народ прибыл из-за моря. Голубая книжка не называла их, говорила лишь, что у них было алое знамя, с которого капала кровь. Некоторые из Небесных говорили с ними, другие прогнали их из своих королевств.
Заканчивались открытые страницы тем, что новый народ создал проблему, которую Небесные не ожидали, и что королевства могли пасть от жестокости прибывших.
Амичия закрыла книгу и прислонилась головой к фонтану.
— Алые истекающие знамена?
Она видела это, пока пряталась в главном зале. Алхимики? Они навредили процветающим королевствам?
Только они были алыми, и они не выглядели достойными доверия. Но они считались советниками Александра. Она сунула книгу за пояс.
— Думаю, я не буду это раскрывать, пока не узнаю больше, — прошептала она.
Не стоило говорить ему, что что-то в алхимиках было связано с проклятием, когда она не знала, что их связывало. А если она ошибалась? Она не знала все детали, книга только дала повод для недоверия.
Статуя Небесного смотрела на нее, и она поняла, что выражение изменилось. Он словно плакал. Капля воды прокатилась по щеке. Может, снег на статуе таял на солнце, но выглядело, словно Небесный горевал.
Крылья захлопали в воздухе, порывы снега полетели к ней, существо упало с неба. Александр тряхнул крыльями, и еще больше снега посыпалось на нее.
Амичия подняла руки, смех вырвался из ее груди.
— Что ты делаешь? Хватит!
Он встряхнулся, как собака, еще раз, а потом опустил крылья.
— Никто не знал, где ты была.
Амичия опустила руки по бокам и пожала плечами. Жути редко в ней нуждались. Они не были заинтересованы тем, где она была, кроме него.
— Я редко говорю, куда иду.
— Если ты будешь мне нужна, я должен знать, где ты.
— Обычно я тебе не нужна.
Строгое выражение его лица изменилось, смягчилось, но было неузнаваемым. И все же ее желудок сжался, сердце колотилось.