Кинжал ударился об окно и разбил его, выпал на снег с тихим стуком. Осколки стекла упали сверкающим дождем боли и воспоминаний об умирающей зиме.
Александр напрягся под ее ладонью, лежащей на ране, останавливая кровотечение. Он смотрел на окно, хмурясь.
— Ты выбрала страдание нашего народа?
— Я выбрала не это. Но если на время забыть, кем ты был, это не значит, что ты забыл, кто ты такой.
Он сглотнул, пытаясь освободить слова, что терзали ее сердце.
— Тогда ты нашла свое лекарство, можешь идти домой.
— Я не хочу. Мой народ здесь, — она прижала ладонь к его груди сильнее. — Ты здесь.
— Но ты не выбрала нас, когда мы в тебе нуждались, — он посмотрел на нее, и Амичия увидела, что свет покинул его глаза. — Возвращайся в свой пустой город. Может, призраки там получат от тебя больше милосердия, чем Жути.
— Ты не серьезно, — как он мог так говорить? Она думала, что он ощущал то же самое, но…
— Твое место не здесь, Амичия. Не здесь, если ты не хочешь делать то, в чем нуждается твой народ.
Ее мутило, сердце сжималось, но Амичия встала на дрожащих ногах. Если он хотел, чтобы она ушла, так тому и быть. Она хотя бы знала теперь, что он был жив. И это было лучше, чем блуждать по миру, зная, что он мертв.
Она прошла к двери библиотеки, золотое платье переливалось от движений. Она замерла на пороге на миг. Стоило ли сказать ему? Признаться в том, что было в ее сердце? Что она любила его больше жизни?
Амичия оглянулась, увидела белые крылья, уже не пропадающие, нависшие над ним, пока он сидел на коленях на полу. Кровь была на бежевых перьях с золотыми кончиками.
Он был падшим ангелом, и она не могла до него дотянуться.
Амичия повернулась и побежала из поместья. Она побежала по льду озера, окружающего место, которое она теперь считала домом. С каждым шагом лед трещал за ней и проваливался.
Глава 34
Амичия помнила, как охнул с болью лес, впиваясь в ее тело и одежду. Но она не помнила, каким жестоким он мог быть. Ветки трещали, хлестали ее по лицу, царапая щеки и шею. Прутья путались в ее волосах, рвали платье, обрывки золота трепетали на ветру за ней.
Грязь запачкала платье внизу, шлепала между пальцев ног, пока она бежала босиком, всхлипывая, прочь от поместья. Ей было плевать, простынет ли она. Она была сильной, но не переживала из-за простуды, она слышала только слова Александра.
Амичии не было там места. Поместье было домом Жути, а не человека, который хотел изменить их взгляд на мир.
Как она могла глупо решить, что он хотел ее? Поцелуй был лишь для того, чтобы мужчина насладился женщиной, которую считал привлекательной. Александр был Королем Жути, одним из Небесных, и у него были женщины куда лучше, которые могли прийти по его зову, чем дочь изобретателя.
Она размазывала слезы по щекам. Она уже дала ему достаточно места в своем разуме. Она не хотела больше плакать из-за мужчины, которому не было до нее дела.
Лес пропал под ее ногами, и она упала в овраг. Амичия скатилась по склону, грязь запятнала ее руки и ноги. Она быстро оказалась на дне. Ее нога оказалась в журчащем ручье, платье промокло в холодной воде. Острые камни впивались в ее тело, в ее ребра, мешая дышать.
Может, ее ждали лишь неудачи в жизни. Она села со стоном, убрала волосы и лица, ощущая всюду грязь.
Раз в жизни она была красивой. Была в платье из золота, танцевала на чудесном балу.
А теперь жизнь смеялась над ней. Разрушала все, что могло напомнить ей, что она была красивой, даже если была простолюдинкой.
Амичия подняла край платья, тяжелого от воды и грязи. Она отпустила ткань, и та шлепнулась в ручей с плеском.
— Что теперь? — прошептала она. — Куда мне идти?
Болотце было развалинами, алхимик был прав. Даже если Жути украли бы людей из города, он бы не уцелел. Но она сожгла город. Там для нее ничего не осталось.
Омра всегда был вариантом, но туда идти нужно было не меньше месяца. Путники не помогут ей, не подвезут, потому что из Болотца больше никто не ездил.
Она застряла в грязи в прямом и переносном смысле.
— Что сказал бы отец? — спросила она у себя. — У него был бы план, в котором я не стала бы ведьмой болот, пугающей Жутей и угрожая проклятиями.
Хотя идея была неплохой. Она не была бы против напугать их хоть раз.
Не важно, что она делала со своей жизнью, Амичия не могла оставаться на земле. Так она простынет, и никто ей не поможет.