Скорее, она пытается понять, кто я такой.
Мэйзи замечает, на кого я пялюсь. — Это Тоня, — говорит она. — Они с Эмили иногда обедали вместе. Может быть, Эмили сказала ей что-нибудь перед уходом.
Кто-то привлекает внимание Мэйзи. — Прошу прощения, офицер, — говорит она. — Я буду впереди, если понадоблюсь.
Я вздрагиваю от ее титула. У меня не было особого выбора, кроме как солгать.
Это приют для женщин, подвергшихся насилию, — она не собиралась выдавать информацию о бывшей жильце татуированному боссу мафии, который ворвался в ее дверь с жаждой мести.
Однако фальшивый значок и властный вид открыли дверь.
Я киваю ей. — Я ценю ваше сотрудничество, мадам.
Затем я снова обращаю свое внимание на Тоню.
Она смотрит на меня в ответ, некоторое время выдерживая мою напряженность. Но вскоре она начинает ерзать от смущения.
— Что? — спрашивает она. Это смелый вызов, ничем не подкрепленный.
Я захожу в комнату. Она прижимается спиной к стене. — Я не думаю, что ты должен быть здесь, — говорит она. — Ты, черт возьми, также не похож на полицейского.
Я подхожу еще на шаг ближе. Несколько женщин оживляются, недоумевая, что происходит.
Я игнорирую их всех и сосредотачиваю свое внимание на Тоне.
— Чего ты от меня хочешь? — спрашивает она.
— Ты знала Эс... Эмили? — Спрашиваю я, поправляясь в последний момент.
Ее глаза расширяются. — Ты ее мужчина, — говорит она.
Мое молчание — подтверждение.
— Черт, — выдыхает она, но выражение ее лица мгновенно меняется. — Ты пришел за ней.
— Где она? — спросил я.
Ее брови хмурятся, и она выглядит сердитой — по-настоящему сердитой. — Черт возьми, если я знаю. Сучка не сказала мне точно, прежде чем сбежать из курятника. Даже не попрощалась.
— Когда она уехала?
Она пожимает плечами. — Думаю, несколько недель назад, — отвечает она. — Не могла же она уйти далеко, с этим маленьким отродьем на буксире.
Черт возьми. Еще один тупик. Я устал от этого. Устал подходить так близко и промахиваться снова, и снова, и снова.
Мне нужно немедленно выбираться из этой дыры. Пока я не вышел из себя.
Я поворачиваюсь и начинаю выходить из укрытия.
— Эй, ты куда? — Спрашивает Тоня.
— Найти свою женщину.
— Скажи своей женщине, что порядочный поступок перед уходом — это сказать спасибо человеку, который пожертвовал ради тебя своей койкой!
Я сдерживаю улыбку. — Я скажу ей.
Тоня открывает рот, затем снова закрывает его.
Я терпеливо жду. Иногда тишина открывает больше дверей, чем сила.
Затем она что-то бормочет, но слишком тихо, чтобы я мог расслышать.
— Что это было? — Спрашиваю я. — Говори громче.
Она делает паузу, раздумывая, не повторить ли. Потом меняет решение.
— Ничего, — быстро отвечает она. — Неважно.
Я оставляю Тоню на ее одинокой койке и выхожу обратно на улицу. Я настолько расстроен, что готов пробить дыру в стене.
Но это ни к чему меня не приведет. Мне нужно сосредоточиться. Найти новый путь вперед.
Я бесцельно еду по городу, пытаясь выпустить пар, когда проезжаю мимо автовокзала.
Полагаю, это такая же хорошая зацепка, как и любая другая.
Я паркуюсь, выхожу и проверяю расписание, гадая, куда, черт возьми, Эсме решила отправиться дальше.
Тоня была права в одном: с новорожденным на буксире она не могла уйти далеко.
И тут кое-что привлекает мое внимание, когда я смотрю на карты с подробным описанием всех различных маршрутов.
Я вижу океан.
Месяцами ранее
— Это единственное, по чему я скучаю в комплексе, — говорит мне Эсме, кладя голову мне на плечо. — Океан. Он было так близко, что я обычно совершала полуночные пробежки, когда мне нужно было отвлечься.
— Океан, значит?
Сезару он тоже нравился. Мы всегда шутили, что однажды купим маленькую хижину на берегу океана. На многие мили вокруг никого. Только мы. Я всегда хотела жить у океана.
— Я так давно не была рядом с морем, — размышляет она. — Я скучаю по нему.
— Скоро я отвезу тебя к океану, — обещаю я ей.
— Да?
Я киваю и целую ее в макушку. — Да. Мы можем подолгу гулять по пляжу, и наш ребенок сможет плескаться в воде.
Она улыбается — яркой, открытой улыбкой, которая наполняет меня острым чувством гордости и обладания. — Звучит идеально, — кивает она. — Это именно то, чего я хочу.
— Ты знаешь, чего я хочу? — Спрашиваю я.
— Что?
— Я хочу воссоздать тот день на пляже во время нашего медового месяца...
Щеки Эсме заливаются румянцем, когда она вспоминает тоску, которая вспыхнула между нами тем днем на пляже. В тот день, когда мы вместе прорвались.
— Однажды, — бормочет она сквозь румянец. — Однажды.
Пляж. Она пошла на гребаный пляж.
Я запрыгиваю в машину и завожу двигатель, направляясь к пляжному городку, который находится всего в часе езды от того места, где я нахожусь.
На карте указано, что это маленькое захолустье. Если она все еще там, разыскать ее не составит труда.
Я нутром чувствую, что это оно. Здесь я ее и найду.
Вопрос в том, что, когда я найду ее... что тогда?
Я не позволяю себе сейчас сосредотачиваться на этом.
Сначала я верну себе свою жену и своего ребенка.
Об остальном я позабочусь позже.
Глава 30
Артем
Три часа.
В конце концов, это все, что потребовалось. Именно столько времени мне понадобилось, чтобы преодолеть последнюю дистанцию.
Это оказалось на удивление легко.
Как только я добрался до удивительно красивого прибрежного городка, я навел кое-какие справки и заглянул в местные пабы и кафе.
Когда я в четвертый раз забросил приманку в воду, у меня получилась поклевка. Владелец кафе указал мне направление на детский сад в самом центре города.