- Нет, отчего же, могу. На земле, конечно. Но только смотри, никому ни полслова, что ты узнал это от меня. Вообще не упоминай обо мне в связи с этой землей, Вашингтон.
- Ладно, не буду. Миллионы! Вот здорово. Я, пожалуй, присмотрел бы участок и построил дом... хороший участок, чтобы был и сад, и аллеи, и все такое. Сегодня же и присмотрю. И заодно потолкую с архитектором, пускай принимается за план. Никаких денег не пожалею, пусть это будет самый прекрасный дом на свете... - Вашингтон помолчал, не замечая, что Лора улыбается, потом прибавил: - Как по-твоему, Лора, чем облицевать главный холл - цветными изразцами или просто деревянными панелями пооригинальнее?
Лора от души рассмеялась, - давно уже никто не слышал от нее такого смеха; впервые за много месяцев перед Вашингтоном была прежняя Лора.
- А ты все такой же, Вашингтон, ни капельки не изменился, - сказала она. - Только деньги где-то замаячили, еще первого доллара в глаза не видать, а ты уже заранее начинаешь швыряться ими направо и налево!
Она поцеловала брата, пожелала ему доброй ночи и ушла, а он, если можно так выразиться, по уши погрузился в блаженные грезы.
Проводив сестру, Вашингтон поднялся и два часа подряд в лихорадочном волнении шагал из угла в угол, а к тому времени, как он снова сел, он успел жениться на Луизе, построить дом, обзавестись семейством, женить сыновей и выдать замуж дочек, потратить свыше восьмисот тысяч долларов на одни только предметы роскоши - и умереть, оставив состояние в двенадцать миллионов.
ГЛАВА IV
КАК ОБЕСПЕЧИВАЮТ БОЛЬШИНСТВО
"Mi-x-in tzakcaamah, x-in tzakco lobch chirech nu zaki
caam, nu zaki colo... nu chincu, nu galgab, nu
zalmet..."
"Rabinal Achi"*
______________
* "Я расставила ему сети и поймала его, я захватила и связала его моими сверкающими тенетами, моим белоснежным арканом, моими кандалами чеканного золота, и кольцами, и всеми моими чарами..." - "Рабинал-Ачи" (на языке киче).
Chascus hom a sas palmas deves se meteys viradas*
______________
* Всяк себе первому друг (старофранц.).
Лора спустилась по лестнице, постучалась в дверь кабинета и, не дожидаясь позволения, вошла. Сенатор Дилуорти был один - он держал перед собою вверх ногами раскрытую библию. Лора улыбнулась и, забыв, что она теперь светская дама, сказала как в Хоукае:
- Это я, а вы думали - кто?
- А, входите, садитесь! - сенатор закрыл и отложил книгу. - Я как раз хотел с вами поговорить. Пора комиссии доложить о проделанной работе.
И сенатор расплылся в улыбке, очень довольный своим чисто парламентским остроумием.
- Комиссия работает весьма успешно. За истекшую неделю имеются немалые достижения. Я думаю, дядюшка, мы с вами вдвоем можем неплохо управлять нынешним правительством.
Сенатор снова просиял. Приятно слышать, что такая красотка называет тебя дядюшкой!
- Видели вы Хопперсона вчера вечером, когда началось заседание конгресса?
- Видела. Он пришел. Он какой-то...
- Что такое? Он принадлежит к числу моих друзей, Лора. Прекрасный человек, превосходный человек. Не знаю, к кому еще в конгрессе я с такой легкостью могу обратиться за помощью в любом богоугодном деле. Что же он сказал?
- Ну, он сперва ходил вокруг да около. Говорил, что рад бы помочь неграм, что обожает негров и всякое такое, - все они так говорят, - но законопроект насчет земель в Теннесси его немного пугает: не имей к этому отношения сенатор Дилуорти, он заподозрил бы, что правительство хотят на этом деле обжулить.
- Вот как? Он так и сказал?
- Да. И сказал, что никак не может голосовать за этот законопроект. Он трус.
- Нет, дитя мое, это не трусость, а осторожность. Он очень осторожный человек. Я не раз участвовал с ним во всяких комиссиях. Я знаю, ему всегда нужны веские доводы. А вы ему не объяснили, что он ошибается насчет вашего законопроекта?
- Объяснила. Я обо всем подробно говорила. Пришлось сказать ему о некоторых побочных обстоятельствах, о некоторых...
- Вы не упоминали моего имени?
- О нет. Я сказала ему, что вы помешались на неграх и на филантропии, это же чистая правда.
- "Помешался" - пожалуй, слишком сильно сказано, Лора. Но вы же знаете, хоть я и принимаю участие в наследниках этого имения и желаю им всяческого успеха, я бы палец о палец не ударил ради вашего законопроекта, не будь он направлен на благо общества и на благо черной расы.
На лице у Лоры выразилось некоторое сомнение, и сенатор продолжал:
- Поймите меня правильно, Лора. Не отрицаю, все мы заинтересованы в том, чтобы законопроект прошел, и он пройдет. Я ничего от вас не скрываю. Но я хотел бы, чтобы вы помнили: есть принцип, которого я всегда и неизменно придерживаюсь в моей общественной деятельности. Я никогда не действую в чьих-либо личных интересах, если это не оправдано и не облагорожено более широкими соображениями общественного блага. Я не уверен, что христианин имел бы право трудиться для спасения собственной души, если бы труды эти не служили также и спасению его собратий.
Сенатор произнес все это с большим чувством.
- Надеюсь, - прибавил он, - вы разъяснили Хопперсону, что наши побуждения чисты?
- Да, и он как будто все увидел в новом свете. Думаю, он будет голосовать "за".
- Надеюсь; его имя придаст делу нужную окраску и внушительность. Я так и знал, что вам надо лишь разъяснить ему, насколько это справедливое и благородное дело, чтобы заручиться его искренней поддержкой.
- Мне кажется, я его убедила. Да, я уверена, теперь он будет голосовать как надо.
- Вот и хорошо, вот и хорошо, - сказал сенатор, улыбаясь и потирая руки. - Есть еще новости?
- Вероятно, вы найдете здесь кое-какие перемены, - Лора протянула сенатору отпечатанный список имен. - В отмеченных можно не сомневаться.
- Угу... м-м... - сенатор пробежал глазами список. - Это весьма обнадеживает. А почему перед некоторыми именами стоит "У"; а перед другими "ББ"? Что это означает?
- Это мои условные значки. "У" обозначает - убежденный моими доводами; а "ББ"* - это общий знак для тех, у кого есть родственники. Видите, он стоит перед тремя членами почтенной комиссии. Я думаю сегодня поговорить с председателем комиссии, мистером Бакстоуном.
______________
* Блудный братец. Это выражение, изобретенное Лорой, означало не только брата, но и зятя, шурина или деверя (Прим. авторов.)
- Это очень важно, с ним надо поговорить не откладывая. Бакстоун человек светский, но склонен к благотворительности. Если мы заручимся его поддержкой, то и комиссия выскажется в нашу пользу, а это не шутка - иметь возможность в нужную минуту сослаться на одобрение комиссии.
- Да, я еще говорила с сенатором Бэлуном.
- Он нам поможет, я полагаю? Бэлун уж если согласится, то все сделает. Не могу не любить его, хоть он и шутник и зубоскал. Он иногда прикидывается легкомысленным, но во всем сенате нет лучшего знатока священного писания. Он ничего не возразил?
- Да нет, он сказал... надо ли повторять, что он сказал? - спросила Лора, искоса взглянув на Дилуорти.
- Ну разумеется.
- Он сказал, что законопроект, несомненно, очень хорош. Раз уж сенатор Дилуорти им занимается, значит, это затея стоящая.
Сенатор засмеялся, но несколько деланным смехом.
- Бэлун вечно со своими шуточками, - сказал он.
- Я ему все объяснила. Он сказал: "Прекрасно!" Только он хотел бы сам потолковать с вами, - продолжала Лора. - Он красивый старик и очень любезен для своего возраста.
- Дочь моя, - серьезно сказал сенатор, - надеюсь, он не допустил никаких вольностей в обращении с вами?
- Вольностей? - негодующе переспросила Лора. - Со мной?!