Важно найти того, кто переправил Ланчиано из Генуи в Марсель. Может быть, Итальянец доверял своему переправщику или, что еще вероятнее, спрашивал его о чем-нибудь, что помогло бы следствию сориентироваться в поисках того проходимца, которого генуэзец надеялся встретить.
Фонтан вполне ясно дал понять Бруно, что только Адоль, если захочет, может дать ему информацию. Это очень беспокоило полицейского из-за Пимпренетты, конечно… Во время своего первого посещения Адолей он предпочел бы говорить о своих чувствах к Пимпренетте, а не допрашивать и задавать вопросы… не считая того, что малышка может все это плохо воспринять. Когда девушки влюблены, они склонны считать, что больше ничего не существует, что земля перестала вращаться.
Словесная перепалка у Адолей по поводу намерения Пимпренетты выйти замуж за Бруно Маспи продолжалась долго и прошла все драматические фазы, которые только можно вообразить. Поначалу Перрина обрушилась на дочь с криками, проклятиями, угрозами и уговорами. К ужасу Дьедонне, Пимпренетта стала резко возражать матери, и та чуть было не избила ее. Но девушка, защищая свою любовь, оказывала решительное сопротивление, что произвело впечатление на ее отца. Затем мать и дочь обнялись и, прижавшись друг к другу, залились слезами, не переставая предлагать друг другу пожертвовать своим счастьем ради счастья другой. Потом Перрина весомостью приводимых и детально развернутых умозаключений пыталась убедить свою дочь, что она не может так спокойно выйти замуж за представителя закона, потому что сама всегда жила вне закона. Но Пимпренетта объявила, что готова вернуться на правильную стезю и жить с кодексом в руках, дабы не допускать новых ошибок. Сражение закончилось на пророческой фазе, когда мадам Адоль пыталась уверить свою дочь, что ее ждет ужасное будущее, что она ее больше не увидит и никогда не полюбит детей, рожденных от полицейского и неблагодарной дочери, что она умрет в одиночестве, покинутая всеми в награду за жизнь, за ее самоотверженный труд. Дьедонне скромно заметил, что уж он-то будет с ней. Перрина пробурчала, что она ему благодарна, но пусть не рассчитывает, что своими глупыми рассуждениями он заставит ее замолчать. Этот инцидент был улажен, и Перрина принялась представлять свое мрачное будущее. Вот она уже совсем старая расчесывает свои седые волосы, сидя у окна и глядя горящими от зависти глазами на чужих маленьких детей; целыми днями рассматривает фотографии Пимпренетты, когда та была младенцем, подростком, молодой девушкой. Вот она совсем голенькая на подушке, опять голенькая, но уже в Рука-Бланс, где с опаской впервые общалась с морем; в своем первом платьице, в костюме первого причастия, на свадьбе Эстель Маспи… Это воспоминание произвело такое глубокое впечатление на мадам Адоль, что она чуть не потеряла сознание и ее пришлось заставить выпить большой стакан рома, чтобы убедить вновь вернуться на землю. Она решилась на это с отвращением. В то же время потрясение было настолько велико, что сейчас необходимо было идти на полное примирение. Перрина заверила, что не собирается мешать счастью своей дочери и постарается полюбить внуков, воспитанных в уважении к закону. Звонок прервал излияния, которые, казалось, уже никогда не прекратятся.
Это был Бруно.
После небольшого колебания Пимпренетта бросилась ему на шею, а мадам Адоль пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы не накинуться на того, кого она уже считала вором. Все-таки в глубине сердца она признавала, что Бруно более предпочтителен, чем Ипполит. Она приблизилась к полицейскому, которому Пимпренетта, наконец, дала вздохнуть.
— Бруно, я бы предпочла другого зятя, чем ты, но так как Пимпренетта настаивает, что поделаешь, женись!
Чтобы дополнить свое короткое выступление, она крепко обняла и расцеловала его в обе щеки, между тем Дьедонне тряс его за руки, уверяя, что он его считает лучшим из парней и что приложит все усилия, чтобы быть для него лучшим из отцов. Перрина полагала, что ее муж преувеличивает. А Бруно, ужасно стесняясь, чувствовал себя так, будто совершает какое-то мошенничество. Конечно, он хотел видеть Пимпренетту своей женой, но сейчас он должен выполнять служебное задание. Пимпренетта, склонная впадать в тревожное состояние, первой заметила замешательство своего возлюбленного. Уже готовая расплакаться, она сказала плаксивым голосом: