— Мне вот кажется странным, что ты, Джули, — он ткнул пальцем на неё, — Сегодня ночевала с нами. А Агнесс осталась одна. И тут с утра появляется Милтон со стороны вашей комнаты с довольной рожей.
Генри недоумённо уставился на своего тупорылого друга, как на дибила:
— Рич, что за чушь ты несёшь? Ты вообще в своём уме? — он встряхнул головой, словно хотел выкинуть ещё в зародыше то, что пытался донести им рыжий, — Мне кажется ты заигрался. Ты ревнуешь Агнесс к Милтону? К МИЛТОНУ??? — Генри повысил тон, отчего рыжий немного потупил взгляд.
Надо отдать Генри должное, походу он тоже догадался, откуда держал путь Милтон, но мастерски подыгрывал. Ведь не так давно он застукал их с Рейн целующимися.
Джули нарочито громко рассмеялась:
— Ахахаха, Рич, ну ты даёшь. Если ты продолжишь в том же духе, то я напишу маме и она отправит тебя в психушку. Голову подлечить.
А Ричард испепелял взглядом Милтона. Злился, пыхтел.
— Так, всё. Я пошёл. — Убийца уже круто развернулся, собираясь уходить.
— Даже если не было ничего, не смей подходить к Агнесс!
А вот это зря. Видит Бог, он этого не хотел.
Милтон развернулся и медленно подошёл к нему. Посмотрел, как на кучу дерьма и сказал:
— Ладно, рыжий, ты меня поймал. Я был с Рейн. Всю ночь, — и многозначительно приподнял брови, мерзко ухмыляясь, — А сейчас она в ванной, смывает следы на своей кожи от неоднократного жаркого траха.
Вся троица замерла, а в коридоре будто кто-то выключил звук.
Джули нервно хихикнула:
— Очень смешно, Милтон. Ребята, пойдёмте…
Генри только глубоко вздохнул, протирая глаза под очками:
— Какой же ты мерзкий, Милтон.
— Ну не знаю, Рейн так не считает, — ухмыльнулся Дарк, — Что Ричик, язык проглотил? Иди давай отсюда, заебал уже тут всех.
Милтон стоял и издевательски скалился, глядя на то, как покрывается багровыми пятнами рыжий. Генри с Джули схватили его с обоих сторон за руки, но он не стал вырываться.
— Ты просто мерзкий хорёк. Как обычно несёшь всякую херню.
Милтон изогнул бровь:
— Ну если ты хочешь так думать, то пожалуйста. Я скажу только одно. Если я увижу или узнаю, что ты снова клеишься к Рейн, то я тебе обещаю. Тебя будут собирать по кусочкам.
На самом деле он выглядел довольно жалко. Глаза лихорадочно бегали из стороны в сторону, а рот открылся. Видимо до него начало доходить, что Рейн он потерял безвозвратно.
— Милтон, иди уже, — бросил ему Генри.
Бросив напоследок колючий взгляд на рыжего, Дарк пошагал по коридору, держа путь к себе в гостиную.
Мерлин, почему существуют такие тупые люди, как Ричард. Вообще нихуя не понимает. Ему Рейн довольно доходчиво объясняла, что бы он шёл куда подальше. Нет же, что-то пытается сделать, признаётся в любви, такая размазня пиздец просто. Это не мужчина, не парень, тряпка половая. Даже страшно представить девушку, которая согласится с ним встречаться. Но он бы посмотрел. Так, чисто поугарать.
Даже стычка с вонючим долговязым уебаном не смогла испортить ему настроение. Всё, к чему он так долго и упорно шёл, произошло. Возможно не совсем обычными методами, но он добился цели. И был безмерно счастлив. Вот просто добавить даже больше нечего. Счастлив.
Залетел к себе в спальню и сразу пошёл мыться. В гостиной и спальне уже пусто, все спустились на завтрак. Казалось, он потратил все свои силы на Рейн, так дико урчало в животе. Да и не спал совсем этой ночью. Поспит на занятиях, два часа, но хоть что-то. Принял холодный освежающий душ, смывая с себя её запах. Ничего страшного, стало быть, теперь он будет присутствовать на его теле чаще и дольше. Ведь по-другому теперь просто быть не может. Они вместе. Они пара.
Хоть пока публично и не заявили о себе. Вот разговоров то будет. Он уже даже мысленно представлял рожу Панни. Да она с ума сойдёт. Так люто ненавидит Рейн, что даже как-то стало не по себе. Лишь бы не причинила ей никакого вреда. Нужно будет проследить за этим моментом. Вряд ли с Принс возникнут какие-то особо глобальные проблемы, но хрен пойми этих обиженных девчонок, на что те вообще способны. Он конечно понимал, что Рейн и сама за себя постоять может, при чём даже без палочки. Но даже мысли не мог допустить, что кто-то сделает ей что-то плохое.
Потому что никто не имеет права трогать его девочку.
Ну, за исключением Милтона, конечно же. С его стороны ни о каком вреде даже речи быть не могло, он собирался дарить ей только счастье и радость. Желательно, до конца своих дней. Но это он уже снова забегает наперёд. Но именно с таким стремлением он жил сейчас. Уже не существовал. Жил.