— Речь идет о пятнадцатилетнем костлявом недоразумении, что приносит нашей семье одни лишь беды… Она влюбится в первого встречного мужчину и должна быть благодарна, что мы нашли ей достойную партию, - она устало вздохнула, как всегда, когда речь шла обо мне, а я чуть ли не задохнулась от возмущения. Захотелось пробить стену, разделяющую меня и родителей, и сказать все, что думаю про их безумные планы и то, как и в кого я влюбляюсь. - Даже если не влюбится, кто её будет спрашивать… Через семь-восемь месяцев Айна будет носить дитя, её сразу же выкинут со школы, и если ей повезет в самом деле очаровать жениха, ей позволят остаться в графстве и больше она нам не помеха. И не смотри на меня так! Главой семьи может быть только Синон.
Отец ничего не ответил. Не защитил, не вступился, не предложил других вариантов. Скорее всего, где-то в глубине души он знал, что это несправедливо, что нельзя же так с родной дочерью! Или мне хотелось, чтобы он так думал. Я уже давно привыкла к такому отношению, словно только мой брат чего-то заслуживает. Привыкла и к бесконечным проклятиям из-за того, что “приношу семье одни несчастья”, но в этот раз стало особенно обидно. Как бы то ни было, словно стрела, осознание пронзила четкая мысль — в школе мне учиться не дадут, а значит нужно что-то решать.
Во время прощания я была безупречна. Мягкая тёплая улыбка, покорные и трогательные слова, полные благодарности и заверений…Вполне возможно, что мы видимся последний раз в жизни — или же, во всяком случае, встреча случится теперь очень нескоро. Своей же безупречной манерой я хотела обозначить, что считаю их за чужих. За тех, с кем надо говорить мягким слащавым тоном, за тех, на кого смотрят бессмысленными приветливыми глазами, за тех, к кому не испытывают ни грамма личных чувств. Больше всего этот момент раздражал тем, что и суровый лишь внешне отец, и привычно-сдержанная мать, и украдкой вытирающие слёзы служанки (те немногие, что действительно любили меня) — все они прощаются со мной всерьёз, даже не подозревая о моих намерениях вернуться. Вернуться не погостить, с ребенком на руках, а как мастер времени с полным правом занять место наследницы.
И вот сижу я в очередном трактире, где мы остановились на привал, закрытая прислугой в темной комнате пропахшей потом и пылью прошлых путников, и думаю — ну не гады ли? Ответ конечно очевиден, ведь если собственная мать последние пятнадцать лет открыто игнорирует дочь, то с чего бы другим со мной носиться? Скрип, поворот ключа и в комнату заходит моя няня — Рина. Я привычно натянула маску наивности и глупости.
— Айна, дитя мое, — сказала она тепло, — земля от твоих тяжких вздохов скоро расколется. Давняя мечта сбудется, ты будешь обучаться в лучшей школе времени, у лучших преподавателей в империи Андраав. Еще и с любимым человеком! Неужели, считаете, что решение вашей матушки не справедливое? — она словно видела меня насквозь.
Я сглотнула, пытаясь не выдать лицом истинные чувства.
— Я просто…переживаю о том, каким будет мой жених. А вдруг он жестокий человек? — сдерживая слезы, ответила я, — В столице столько красивых девушек…Может быть, он уже питает чувства к другой леди…Что же мне тогда делать, няня?
По реакции Рины можно сказать, что очередное представление прошло успешно. Мне не нравится притворяться дурочкой перед той, кто всю жизнь заботилась обо мне, но она первая начала эту игру - предав меня. Все секреты и чувства, которыми я делилась с ней, уверенная, что няня - единственный человек, которому можно доверять, она продавала баронессе. Мне не оставалось ничего, кроме как начать врать в ответ. Поэтому последние несколько лет, благодаря тому, что я притворяюсь перед Риной, родители уверены: все, что меня волнует — это время и отважные рыцари. Вот они и решили окончательно вытеснить первый интерес вторым.
— Мисс Айна, гарантирую, что во всей столице не найдется девушки, прекраснее вас, — залепетала Рина. — У вас шелковистые и черные как ночь волосы, красивая фигура и голубые глаза. Нет мужчины в этом мире, который не влюбился бы в вас. И нет девушки, которой бы повезло так же, как и вам, моя юная госпожа.
Как и подобает моему образу, я удивилась, захлопав ресницами, потом немного смутилась, и финальный аккорд — схватила лежащее рядом зеркало, чтобы любоваться отражением. Рина, посчитав, что ей удалось отвлечь юную госпожу от мрачных мыслей, ушла с чувством выполненного долга.