Но это обманчиво. Денежки просто так на Эллу не упадут.
— Поимей хоть каплю сочувствия. Хотя какое там! — она зло покосилась на меня большими глазищами, продолжила язвительно, — у тебя и мужика-то не было сколько лет! Вся семейка такая – антисекс. У меня с твоим отцом секса нет вообще.
— Ему предъяви, шалава, — возмутилась я.
— Я нормальная, здоровая молодая женщина! — заорала она на меня.
— Здоровая, молодая женщина, выкинет он тебя из дома, будешь знать.
— А как я должна себя вести? Ни капли в рот, ни сантиметров в попу? Прямо как ты?
— Ты хуже Зинаиды Аркадьевны, — возмутилась я, — та тоже вся на таких приколах. Вы просто распоясались. И ты и Сашка!
Сашка так и не проснулась, сопела за моей спиной, решила перевернуться и упала между сидений, там и осталось лежать.
— Элла, всё можно исправить. Скажи папе "нет", и отправляйся обратно в родной город.
Я сфотографировала её руку, потом её коленки.
— Нет, уж лучше вибратор, — выдохнула она. — А почему всё сразу получить нельзя?
— Можно, вернись в профессию, — рассмеялась я.
— Я не работала в эскорте!
— Конечно, верю.
На этом разговор с ней был закончен. Она злая, я то же не добрая.
Я никогда не жила в квартире отца, когда приезжала в Москву. Всегда снимала себе номер в гостинице.
Сашку припёрли с двух сторон и вошли в отель.
Портье широко улыбался, дала ему водительские права девок, и он их зафиксировал. Вытащила деньги, которые дал мне Ришелье. Двадцати тысяч хватит. Их я свернула в трубочку и пожала портье руку.
— Узнавать будут: во сколько мы приехали. Мы приехали в семнадцать часов и не выходили из своего номера.
Портье широко улыбнулся, убрал руку вместе с деньгами.
— Не в час, а циферка семь добавляется, — улыбнулась я ему и повела девчонок в свой номер.
Стояли в лифте молча. Они неизвестно о чём думали, я о мужчине своей мечты.
Зашли в номер-люкс. Сашка доползла до постели и вырубилась в одежде. Эллка умудрилась принять душ.
А ко мне за женской солидарностью очень многие обращались, потому что я всей душой к любому мероприятию, даже к такому ущербному, как отмазать невестку и мачеху. Делать потому что нечего. Заурядная женщина глубоко за тридцать, без мужика, без детей, котов и собак. Не завела ничего. У меня в жизни кроме работы и квартиры мелкие увлечения. Ну, я с головой ушла в макраме. Знаете, это когда у тебя на каждом окне, в каждом углу, по вещице hand made. Ещё увлекалась несерьёзно фотографий. Эллу сфотографировала так и эдак. Сашкины пятки, они у неё как у младенца, безупречно-розовые. Потом начала фотографировать еду: фрукты в вазе, ужин заказала в номер.
Выставила на свою страницу, она у меня образцово-показательная – чистая эстетика.
Девки спали на кровати, а я включила звук на телефоне. Папа раз двадцать позвонил, столько же позвонил брат.
И я наконец-то ответила.
Естественно у папы хриплый, злой голос:
— Михайлина! Где вас носит, почему не отвечаете?
— Я же тебе сказала, что мы с девочками отдыхаем, — прошептала я ему.
— Проститутки!
— Ничего себе заявление, папа. Я сейчас все фотографии со своей страницы удалю.
И усмехнулась.
Эффект Стрейзанд — социальный феномен, выражающийся в том, что попытка изъять определённую информацию из публичного доступа приводит лишь к её более широкому распространению.
Папа моментом забрался ко мне на страницу и возможно даже скачал себе фотки жены. Там его жена не полностью, только частями.
Помолчал некоторое время.
— Не в плохом месте собрались, — тихо продолжила я. — Они спят уже, я пью свой Апероль, смотрю на Москву.
Из панорамного окна ночная Москва предстала во всём своём великолепии. Вдалеке виднелись силуэты высоток, освещённые яркими огнями. Поближе — уютные кафе и рестораны, где до утра будет кипеть жизнь. А прямо под окном раскинулся парк, полный скамеек для романтических свиданий и прогулок. Он тоже подсвечен фонарями.
— Расположились мы в супер-пупер-гранд Отель, адрес не дам. Что тебе ещё надо?
— Почему ты домой не приезжаешь? — он решил больше не говорить о своей молоденькой жене.
Правильно, нечего загоняться, она в любой момент соскочит. Я, конечно, буду защищать девчонок, а не каких-то старых кабелей.
Вот так я к папе относилась.
— Мне здесь хорошо.
— Хоть бы на один семейный ужин появилась.
— Появлюсь как-нибудь, в следующий раз.
— Обещай, — тут же строго потребовал папа.
Я помолчала, сделала глоток напитка и замерла, глядя на прекрасную панораму за окном.
— Михайлина, обещаешь, что приедешь к папочке? У меня к тебе много предложений.
— Я и так работаю на тебя , что тебе ещё надо? Завтра с утра, когда проснёмся: позавтракаем, здесь бассейн в отеле, искупаемся, потом я поеду домой, а девчонки вернутся.