— Нинэль! — донёсся сквозь оглушающий звон окрик Дэйна.
— Джеймс! — позвал женский голос.
Глубоко вдохнула, глядя в знакомые золотистые глаза спасшего меня мужчины.
Джеймс… Так вот как зовут накирийца… Кажется, меня одно только имя уже возбуждает…
Глава 19
Джеймс… Его имя повторялось в моей голове, словно шёпот демона искушения. Джеймс… Губы покалывало от желания попробовать шесть звуков на вкус. Один должен звучать опасно, словно шипение кобры в мгновение перед смертью. Другой — твёрдо, как непоколебимая стена перед ветром. Ещё один — грубо, даже жёстко, как удар грома, сокрушительно, мощно. Иной — мягко и тягуче, как чистое наслаждение. И два оставшихся — вызывающих и непохожих, но всё равно идущих парой, диссонирующей, экзотической, но от этого не менее желанной. Джеймс… Всего одна медовая буква в окружении защитного бастиона, угрожающего, горького. Но именно её хочется распробовать, пробравшись через все щиты и блоки.
Джеймс… Имя, как и тот, кому оно принадлежит. Набор сладкого противоречия…
И золотой вектор взгляда. Забирающийся под кожу. Вытаскивающий воспоминания. Горячие. Томные. Запретные. Когда вместо безразличной глади горел янтарь. То, что я видела его другим, вызвало улыбку. Словно у нас был общий секрет. Секреты сближают. Даже с такими гордыми львами.
Хотелось прикоснуться. Почувствовать остроту скул. Ощутить отклик реакции.
Он меня не знает, напомнила себе.
Джеймс… Космос, как же жарко!
— Вставай, — мягко приказала, повторяя картину утреннего пробуждения, не могла сдержаться.
Безразличие дрогнуло. Всего на секунду. Он словно не понял. Не понял моей улыбки, нежной интонации. В замешательстве дёрнулся уголок капризных губ.
Я тихо рассмеялась и повторила. Во мне проснулся кто-то другой. Кто-то, кто хотел играть. Кому нравилось дразнить. Кто мог соблазнить. Кого сдержанность накирийца лишь раззадоривала. Кто-то с коготками и абсолютным бесстрашием.
Мужчина продолжал смотреть в глаза. Так сосредоточено, словно шифр разгадывал. Или мою улыбку. Нет, нет, здесь я играю!
Подтолкнула ладонью в плечо. Среагировал. Одним гибким движением поднялся. И весь замкнулся. Я почувствовала это, как если бы была настроена на его радиоволну. Как самая высокочастотная антенна.
Так не пойдёт.
Оставаясь лежать, медленно протянула ему руку. Взгляд строго впился в раскрытую ладонь. Ну же, хищник, помогай, я не собираюсь сама подниматься. Наконец он понял, что хочу. Предупреждающе прищурил глаза. Не старайся. Я не отступлю. Хочешь, сам от игры отказывайся. Что стоит отвернуться, уйти, не обращать внимания…
Ладонь сжали горячие пальцы. Прикрыла глаза. Боги, разве может так пробирать от одного касания? Миллионом взрывов по всей коже, оставляющих после себя плавящую кости лаву.
И вдруг стремительный рывок, от которого не удаётся сдержать глухого вскрика. Машинально ухватилась за его плечи, чувствуя, как мимолётный испуг отдаёт холодом по нервам. Ох, какие крепкие плечи… А вот смотреть с циничной насмешкой не надо.
Лукаво улыбнулась и… Кажется, он всё понял ещё до того, как по щеке ударила. Вот, вот он, мой горящий янтарь. Узнал… Узнал! Я так, даже засадив АрДжи, не ликовала. Выдохнул — я вдохнула, впитывая золотые частички такого горячего взгляда.
— Нинэль!
Наваждение отступило. Отстранилась, но накириец и не держал. Пробралась сквозь паникующую толпу на голос Дэйна. Наёмники валялись на полу — заслуга остальных накирийцев из пятёрки. Так, рассуждаем. Сразу несколько групп не посылают. Значит, немного времени есть, чтобы всё обдумать и спланировать. Райская бухта отменяется на неопределённый период.
— Цела? — столкнулась с капитаном.
— Да, — подняла выпавшую сумку и снова забросила на плечо. — Один из накирийцев оттолкнул. Порядок.
— Дьявол, как не вовремя эти химеры с визитом пожаловали… — я тоже заметила направляющуюся к нам группу.
— Мне отойти? — с сомнением посмотрела на приближающихся представителей расы, явно принадлежащих к А-классу. Таким может и не понравиться присутствие рядом неэлиты. И идут они точно к капитану.
— Стой уже, — коротко бросил Дэйн, одновременно контролируя, как уводят наёмников. — Тебе сейчас одной лучше не оставаться.
Бросив на него многозначительный взгляд, передёрнула плечами, но с места не двинулась.
За те секунды, что накирийцы подходили к нам, постаралась лучше рассмотреть внешность. Все три женщины примерно моего роста, но явно старше. Лет тридцать пять — сорок. Светлые длинные волосы убраны в высокие хвосты с словно завитыми, приподнятыми вверх кончиками. Безучастные золотые глаза, как будто их не волнует происходящее во внешнем мире. По-военному отточенная походка — неудивительно, что перед ними все расступаются, даже офицеры Галактикона.