Немного склонила голову, выглядывая за его плечо и оценивая ещё двух накирийцев. Не было сомнений, что они из охраны. Вернулась взглядом к мужчине и весьма дружелюбно сказала:
— Алик Шторм? Я права в своей догадке?
— Правы, Нинэль Морган.
Его голос можно было сравнить с мелодией виолончели в старинном романсе. С трепещущими триолями на «р» и умеренным крещендо к середине фразы. Так говорят уверенные в себе. Уверенные и знающие собственную цену. Меня покорил чистый минорный тембр, вознося мужчину на самую высокую планку в коллекции идеальных мужчин.
— Так как моя семья ответственна за Вас, но сейчас вынуждена разбираться с бумажной волокитой паспортного отдела, я составлю Вам компанию. Если не возражаете.
— Не возражаю, — монотонно согласилась.
— Голодны?
Кивнула и еле скрыла удивление, когда он протянул мне руку. Сомневаясь, вложила свою ладонь. Он ведь этого хотел? Да, этого. Сжав мою кисть, мужчина неторопливо направился в сторону вывески ресторана. В замешательстве и, что уж скрывать, смущении шла рядом.
Его ладонь была едва тёплой, как и погода Альфы. И сам жест был приятным. Галантным. Чего, признаться, я давно ни от кого не ожидала. Тем более от главы крупнейшей корпорации.
Администратор ресторана моего спутника узнал сразу и приобрёл вид самого счастливого и доброжелательного накирийца в галактике. Деликатно проследив всё ещё зажатую в руке Алика Шторма ладонь, порцию любезностей вылили и на меня, сдобрив комплиментами и пожеланиями.
Что ответил мужчина, я пропустила, занятая разглядыванием дорогого интерьера. Светлое дерево по поверхностям пола и стен. Тёмно-серая мебель прямоугольных форм. Голубоватое стекло столиков и столовой посуды. Рассеянный мерцающий свет и тёмно-зелёные хвойные растения в вазонах, работающие лучше любого ароматизатора.
Глава 37
Посетителей было много, и свободных столиков я не заметила. Однако накириец уверенно повёл меня в сторону аэролифта. Стоило спинам охранников заслонить нас от общего зала, как воздушная подушка мягко подняла кабину на десяток метров вверх, под самый купол вокзала. Стеклянная преграда над головой тихо отъехала в сторону, и кабина поднялась ещё выше.
Ветер пробежался по прядям волос, игриво развевая их в разные стороны. Космос. Я почувствовала приятное волнение, ступая на прозрачную поверхность крыши. Бабочки восторга в животе млели от прекрасного вида Альфы с огромными зелёными парками, высокими небоскрёбами и дрейфующими воздушными станциями. Вдалеке была видна яркая полоса океана.
Здесь располагалось пять беседок. Каркас светлого дерева драпировала кента. Я сразу узнала дорогую магическую ткань по серебристому узору нитей. Кроме великолепной, словно шифоновой, текстуры, она отражала солнечные лучи, защищала от ветра или дождя, давала эффект звукоизоляции и регулировала температуру воздуха. Думаю, не стоит говорить, сколько она стоила. До сих пор я видела её лишь на голограммах научных конференций и передач. Лианы с белыми орхидеями перевивали всю конструкцию. Этому тоже явно способствовала магия. Выходит, я заблуждалась, ограничивая накирийцев антимагичностью. Спектр их способностей шире этого понятия.
Один из охранников приподнял полог, и мы вошли внутрь. Вокруг круглого столика из отливающего голубизной стекла стояли два плетёных кресла с мягкими белоснежными подушками. Мы остались наедине. Отпустив мою руку, мужчина выдвинул одно из них, приглашая присесть.
Я непривычно терялась от изысканного внимания. Во мне боролись две противоречивости. Одна убеждала быть настороже, считая, что мужчине от меня что-то нужно, а вторая — расслабиться и наслаждаться. Будучи человеком рациональным, соглашалась с первой, вот только тот же разум утверждал, что ничего ценного для накирийца у меня нет. Дилемма. И что странно, в его обществе я чувствовала себя иначе. Почему-то я позволяла себе быть слабой…
Слегка поёжилась. Привыкла к статичному терморежиму кораблей и Галактикона, так что было непривычно прохладно. Через секунду мне на плечи опустился мягкий плед, рождая странные мурашки от случайного соприкосновения не скрытой платьем ключицы и мужских пальцев.