— Вы можете сказать, что это не моё дело, — заговорила я, — но всё же спрошу: отчего в Вас столько негатива к Джеймсу?
— Негатива? Это не негатив. Я уже говорила Вам, Нинэль. Он копия отца. Я не вижу Джеймса, я вижу Арджента. Иногда мне кажется, что я теряю рассудок. Его жесты, его манера речи — как он их перенял, ни разу с отцом не встретившись? Я пытаюсь совладать с собой, но стоит взглянуть Джеймсу в глаза, и меня одолевает отчаяние. Такое болезненное, что не могу описать словами. Он слишком напоминает мужчину, едва не разрушившего мою жизнь. И всё же я старалась, старалась быть ему хорошей матерью. Но Вы можете себе представить замкнутого, самодостаточного ребёнка? Ему не нужны были сказки, игрушки, он уклонялся от объятий, сбегал от разговоров. В какой-то момент я устала, Нинэль. И Вы устанете.
Я была потрясена её откровением. На душе плавал мутный и неприятный осадок. Безумие — винить ребёнка за его отца. Я отвела взгляд. Мне было жалко женщину, что не смогла перебороть нанесённую обиду, но как бы я не пыталась её понять, во мне зародилось презрение.
— Осуждаете меня? Ваше право.
Я не смотрела на Аддерли, но слышала, как она собирает вещи и поднимается.
— Как бы там ни было, я желаю ему счастья. Если он нашёл его в Вас, то… я рада. Но не обманитесь, Нинэль. Я не хочу сказать Вам однажды, что предупреждала…
Глава 63
Сбросив на диван в холле вещи, прошла на кухню, ведомая ароматом запечённого мяса. Неслышно заняла один из стульев, с улыбкой наблюдая за тем, как Джеймс нарезает овощи для салата. За окном уже стемнело. Поздним вечером комнату освещали точечные светильники, встроенные в мебель и каркас потолка. Обнажённая спина Джеймса и резкие рубленые звуки ударов ножа о мрамор навевали на меня игривые фантазии.
Знала, что он ощущал моё присутствие, хоть и виду не подавал. Наверняка ему комфортно в молчании, да и меня тишина рядом с ним не угнетала и не обременяла. Наблюдая за ним, всё больше расслаблялась после дневных потрясений. Распустила волосы, закинула ноги на соседний стул, а голову положила на сложенные на столе руки. Его движения до того чёткие и скупые, что моё сознание абсолютизировало картину отлетающими от Джеймса искрами. Бездна, я всё больше возбуждалась, просто наблюдая за тем, как он готовит. Но, космос меня поглоти, у этого мужчины ничто не бывает просто. Меня завораживали любые движения его сильного тела.
И я уверена, что в моих глазах горело пламя, когда он наконец обернулся, обращая на меня внимание. До чего же красивый и притягательный. До сих пор не верилось, что его влечёт ко мне. Моя самооценка, пьянея, поднималась на недосягаемую высоту.
— Привет, Джеймс, — губы медленно растянулись в хитрую довольную улыбку, пока я продолжала мягко тянуть невинные фразы: — Не пошёл на работу… Как безответственно… Плохой мальчик…
Он неторопливо прикрыл глаза — ему нравились интонации моего голоса. Кончики моих пальцев волнительно подрагивали в желании коснуться его кожи. Космос, во рту пересохло, губы закололо. Это какое-то проклятие, зависимость. Но увидела кривую ухмылку, и всё бренное из головы исчезло, а желание распалило каждую клеточку, подчинило сознание.
Не глядя, Джеймс забрал со столешницы за спиной блюдо с мясом и, блуждая горячим изумрудным взглядом по моей фигуре, переставил его на стол. За ним последовал салат, графин с соком. Бытовая магия проявила тарелки и столовые приборы на две персоны.
— Неужели история изменила свой ход, и сегодня в «КосмоПро» имело место что-то интересное? — спросил, присаживаясь напротив.
И та вибрация, которой отдалось во мне каждое его слово, едва не довела меня до грани наслаждения. Ох, наверняка на меня так действуют феромоны его аромата. Бездна, и кого я обманываю? В его глазах отражалось полное осознание того, как он на меня влияет.
Не прерывая зрительного контакта, чувственно облизала губы и приоткрыла, выдыхая. Джеймс со свистом втянул воздух, прожигая меня взглядом. Как же мне нравится эта игра. Она такая … будоражащая.
— Имело, — ответила мягким полушёпотом, двумя пальцами отодвигая тарелку и приборы в сторону. — Но ты всё пропустил. Сам виноват. Теряйся в догадках, что мне сегодня устроили твоя бывшая и твоя мама…
Он следил за тем, как тарелка перекочевала на угол стола. И меня безумно радовало то, что он не понимает моих действий. С каждым обжигающим внутренности вдохом, я отмечала реакции его сознания и тела: спазмы мышц, участившийся пульс, рассеянность…
— Чем ты занимался этим днём, Джеймс? — наклонилась и потянула в сторону уже его столовые приборы. Его непонимание происходящего добавляло азарта. — Может быть … ты о чём-то думал? — с жаркой паузой продолжала шептать, очаровывая мужчину и освобождая на столе место. — Я это к тому, Джеймс, что в течение дня я ни разу не думала ни о чём порочном. Но стоило увидеть тебя… этот стол… красный соус… И я уже не могу думать ни о чём приличном… Так неловко… — слова, словно юркие змейки, забирались ему и мне под кожу, обжигая ядом, сводя с ума. Это ни на что не похоже.