Они снова проследовали на кухню.
— Вот видишь, Аня, жена меня постоянно унижает, — жаловался тем временем Алексей.
— Я не права?
— Не права.
— Вот скажи, о чем с тобой можно разговаривать? Что ты знаешь? Омара Хайяма знаешь? Прочти хоть одно стихотворение хоть какого-нибудь захудалого классика! А сколько в истории насчитывалось русских царей? А самая длинная река? А столица Эфиопии?
— Зачем мне это? — Леха пятился от наседающей на него Марины как от прокаженной.
— Для кругозора! Вокруг тебя люди, а не потенциальные пациенты…
И так — до самой полночи, когда и гости, и хозяйка почувствовали себя уставшими.
— Спать! — непререкаемо скомандовала Аня, и все с удовольствием подчинились.
Антон
Реакция Ани вывела его из транса. Он вновь оказался в реальной жизни.
Все правильно. Его не удивили ее слова. Он смутно ожидал такого ответа и подспудно был к нему готов.
Анна — она уже взрослая, а он в ее глазах еще ребенок и потому неинтересен ей. О чем ей с ним разговаривать? Ни общих знакомых (кроме Кати, но о сестре она и без него все знает), ни общих тем (в школу или на дискотеку она не ходит)… Даже музыку — и ту они слушают разную. Он любит рок, она — классику. Моцарты, Бетховены, Бахи, блин, всякие… А других он не знает.
Но любовь к ней не исчезла. Аня, кажется, объяснила причину отказа, и он на нее не сердился. Наверное, потому его и тянуло опять к ней.
Антон осознанно и неосознанно использовал каждый шанс, каждую мелочь, чтобы хоть на чуть-чуть приблизиться к ней. По любому поводу он приходил к Катюхе, надеясь хоть мельком увидеть Аню. Иногда Катя или кто-то из ее подруг рассказывал и что-нибудь об Ане. Антон, конечно, подслушивал — информация до него доходила скудная, обычно в несколько слов, однако каждую фразу он долго потом обдумывал, домысливал и пытался проникнуть в суть. Так он выстраивал свой образ Ани.
Эта мысленная Аня была особой виртуальной реальностью, в которую Антон погружался все глубже. Он воображал, как она ходит, как ест, что именно может ей нравиться, что она не терпит. Почти реально слышался ее голос. У Ани — потрясающий голос, он отражает малейшие изменения настроения… эмоциональный голос, проникновенный… Как-то ему пришла в голову идея записать этот голос. Но задумка не удалась — Антон не смог найти диктофон.
Аня была идеальной. У нее не было никаких недостатков. Еще бы! Для Катьки она была обожаемой сестричкой, ее подруги не смели сказать об Ане ничего дурного, да и не знали они ничего такого, а для Антона Анна и вовсе превратилась в божество. Соверши она хоть что-нибудь плохое, Антон решил бы, что ее поступок — самый благородный поступок на свете.
Так могло продолжаться бесконечно долго, если бы не случайная встреча.
Антон увидел на улице Аню. С ней шел незнакомый мужчина. Он что-то говорил, она внимательно слушала. Пара прошла совсем близко от него, Анна не заметила Антона — настолько увлечена была рассказом неизвестного говоруна. Антон пристально его рассмотрел. Высокий, худой, с неприятным выражением лица, темно-русые волосы небрежно зачесаны назад. Весь вид его говорил об огромном самолюбовании. Мужчина явно получал удовольствие, причем отнюдь не от того, что Аня его слушает, а от того, что он ей что-то высказывает.
Его прозрачно-водянистые глаза смотрели на Аню, но, кажется, не замечали, что та скучает и затянувшуюся речь не останавливает только лишь из вежливости. Губы мужчины во время разговора двигались, гримасничая и кривляясь, они словно издевались над Аней. А заодно и над Антоном.
Он почувствовал, как в нем нарастает страшное желание наброситься на незнакомца — рыло начистить, гуляш по почкам, отбивные по ребрам… только зубы скрипнули…
…Когда они скрылись из виду, Антон медленно разжал кулаки, что были стиснуты в карманах. Стоял и ничего не слышал, кроме стука собственного сердца. До слез обидно — но плакать нельзя, только девчонки ревут…
Вечером он не хотел идти гулять. Ведь нужно будет поддерживать какие-то глупые разговоры с друзьями, делать вид, что у него все хорошо и жизнь его прекрасна, придется кому-то улыбаться, смеяться над чьими-то глупыми шутками — например, идиота Жеки-Одуванчика. Тот был клоуном в их компании, шутником, заводилой, вечно придумывал розыгрыши, не всегда причем удачные, нередко приводящие даже к неслабым проблемам.
Но Жека не унывал и продолжал в том же духе.
Однажды он переоделся в бабушкину одежду, все как положено — галоши, юбка, кофта… лифчик набил ватой, повязал платок, нацепил очки… Даже клюку где-то раздобыл. Жека ходил в таком виде по улице и приставал к прохожим, выпрашивал милостыню. Когда ему подавали, приговаривал старушечьим голосом: «Дай Бог здоровьечка…» Потом ему это все надоело, и в какой-то момент, когда какая-то сердобольная тетенька протянула ему очередное подаяние, он произнес обычным голосом: «Спасибо! Родина вас не забудет!»