Аня открывает дверь. Какая-то не такая. Может, на работе произошло что-то?
— Привет, — говорит Аня. — Как дела?
— Нормально, — в тон отвечает Катя.
Да нет, вроде бы все, как обычно. Наверное, просто показалось.
Анна быстро переоделась. Пока на кухне согревался чайник, она зашла к сестре. Катя молчала, не зная, как приступить к разговору. Нет, Аня все же сегодня несколько странная. Странноватая, вернее. Рассеянно разглядывает постеры, что в изобилии развешаны по стенам в комнате сестры, смотрит так, будто впервые на них наткнулась, мягко ступает из угла в угол, трогает руками диски… С чего это вдруг? Аня такой скрежет не приемлет…
— Странно, — задумчиво произнесла Аня, — и тут, и там — Вилле Вало. На одном плакате он совершенно жуткий урод, в страшном сне приснится — испугаться можно… да, а здесь — ничего, очень даже симпатичный…
— Ага… — Катя внимательно присматривалась к сестре. — Ань?
— Что? — обернулась та.
Смотрит как-то непривычно серьезно. Даже слишком. Катя отвернулась, выждала паузу и произнесла — будто просто так, невзначай:
— А как понять, нравится тебе человек или не нравится?
Аня ответила не сразу, напряженно поджала губы, словно некие правильные подбирала слова.
— Если с человеком легко, — тихо заговорила она, — если он тебя не напрягает, то это скорее всего означает, что он нравится. А если, скажем, он должен прийти, в тебе… м-м… не очень хочется его видеть, если… если полагаешь, что лучше бы он в один прекрасный день вообще куда-нибудь исчез и никогда больше не появлялся, то… э-э, ну, короче, пошел он тогда куда подальше!..
— Понятно, — просто сказала Катя, хотя понятного в ответе сестры она услышала маловато, прямо скажем. — А вот если тебе с ним легко, если он, как ты говоришь, не напрягает, то как определить: он просто нравится или это любовь?
— Когда всего лишь легко и ничего больше, то нет, никакая это не любовь. Понимаешь, когда любишь человека, то осознаешь это сразу, без терзаний. Тут два конца: либо да, либо нет — третьего не дано. Нельзя любить слегка, нельзя чуть-чуть, нельзя наполовину… Человеку, которого любишь, прощаешь все, жертвуешь ради него собой и всеми своими интересами, безо всякого сожаления — лишь бы ему было хорошо.
Аня снова о чем-то задумалась, посмотрела на сестру. Ишь, сидит, голову склонила, волосы закрывают лицо, поза напряженная. Определенно у нее что-то стряслось.
— Кать!
— Что?
— Почему спрашиваешь?
— Просто. Просто так.
— Еще что-нибудь не хочешь спросить?
— Нет. То есть да… Скажи, а если встречаешься с человеком и при этом понимаешь, что не любишь его, но он думает, что любишь… вот это как, очень плохо?
— Нет, пожалуй. — Аня снова прошлась по комнате. — Тут ведь все зависит от множества различных обстоятельств. Нельзя говорить о любви, когда точно знаешь, что не любишь. Получается осознанный обман. Но и нельзя отвергать человека, который любит тебя. Это жестоко, потому что… — Аня внезапно запнулась. — Потому что можно спровоцировать его на необдуманный, даже страшный, непоправимый поступок!..
Аня снова помолчала. Тяжело вздохнула. Казалось, она ведет какой-то внутренний диалог сама с собой, некий странный, непонятный и предельно тяжелый спор.
— Но нельзя также и обнадеживать человека, — произнесла наконец Аня. — Не стоит обещать ему что-либо, если знаешь, что не можешь принести себя в жертву. Все это, Как ты понимаешь, очень сложно. В отношениях любви и привязанности границы настолько тонкие, что перейти их легко — в итоге можно просто оступиться и наделать необратимых ошибок.
— А целоваться? — снова принялась допытываться Катя. — Ну, с тем, кого не любишь… Это как? Тоже очень плохо?
Аня улыбнулась:
— Хочешь знать, нарушает ли такой поцелуй ту самую границу?
— Угу.
— Тогда для начала ответь: кто кого поцеловал первый?
— Он…
— Значит, на нем и ответственность! — рассудила Аня и подсела к сестре на тахту, по-девчоночьи поджав ноги. — Приятно хоть было-то?
— Если б не было, то я ничего бы такого и не позволила.
— Тоже верно, — заметила Аня. — А когда вы целовались, тебе хотелось, чтобы вместо него был кто-то другой?
Теперь настал черед вздыхать Кате.
— Да, — сказала она. — Хотелось. И меня это пугает.
— А он, ну, тот, которого тебе хотелось видеть рядом с собой, — он заметил, как ты целуешься с другим?
— Нет, — сказала Катя, что-то прикинув.
— Но ему могут рассказать, верно?
— Пожалуй.
— Выходит, тебе просто хотелось вызвать в нем ревность?