— Так-так-так, — произнес главврач (он всегда «так-такал», когда дело продвигалось к принятию важного решения). — А что там кричал пациент?
— Я не прислушивалась. — Аня рассмеялась. — Кажется, хотел, чтобы я ушла.
— Ясненько. Испугался. А что, молодец, правильное принял решение! Кого боишься, того и убрать с глаз долой, чтобы не маячил тут. — Главный развеселился. — А чего он резаться-то удумал?
— Не знаю. Вот как раз хотела пойти пообщаться с ним по душам.
— Правильно, — снова одобрил главврач. — Иди скорее, а то, не дай Бог, он тут повторит нам свой подвиг. Мы потом эту кашу не расхлебаем…
Когда Аня вошла в палату, Антон притворился, что спит. Как вести себя после того, что произошло?
Аня села прямо на кровать, взяла его за руку:
— Антон! Я вижу, ты не спишь.
Он медленно повернул голову. Стыдно. Стыдно смотреть в глаза, которые вдруг оказались так близко. Он столько раз представлял себе различные ситуации, когда она берет его за руку. Но ни разу не мог вообразить этого в больнице.
— Зачем ты так поступил?
Он молчит. Как ответить на вопрос, если она и сама знает?
— Как ты после этого будешь дальше общаться? — продолжает спрашивать Аня. — С родителями, друзьями? А?
— После этого я не должен был остаться жив, — разозлился он вдруг и выдернул руку. — Учить меня пришла? Ты не учитель, ты — врач. Вылечила — и свободна.
— Раз никто из учителей и родителей не научил тебя, значит, придется мне.
— Думаешь, получится? — хмыкнул он. — Чему собираешься учить?
— Жить. Получится или нет, не уверена. Буду говорить очень долго, а ты слушай и не смей перебивать. Если захочешь понять меня, то поймешь, если поймешь, то научишься, ну а если нет — значит, я зря потратила на тебя время. А для начала попробуй досконально в себе разобраться и ответь-таки мне: что подвигло тебя на такой поступок?
В ее голосе вновь появились те нотки, которые заставляли людей подчиняться ее приказам. Она в такие минуты не повышала голос — наоборот, говорила тише. И все замирали, прислушиваясь. И, как загипнотизированные, делали то, что она говорила.
— Ты выходишь замуж. Я не могу без тебя жить, — еле слышно прошептал Антон и отвернулся. Не мог на нее смотреть в этот момент.
— Не буду спрашивать, кто тебе такое сказал, это не важно. Пока — урок первый. Ты сделал это совершенно напрасно. Я не выхожу замуж. Признаюсь тебе по секрету, я там уже однажды была, мне не очень понравилось.
Антон аж вскочил. Она легко толкнула его в грудь, он рухнул обратно на подушку как подкошенный.
— Лежи. Я не закончила. Урок второй. Таким способом, какой избрал ты, добиться ничего нельзя. Это тупиковый метод. Ты либо умрешь и уже никогда ничего не получишь, либо останешься жить, но тогда тебе будет стыдно перед всеми. Как сейчас. Особенно перед родителями. На всю оставшуюся жизнь ты будешь перед ними в неискупленной вине. Это тебе еще крепко повезло, что о произошедшей трагедии известно только тебе и твоим родителям.
— И еще всей больнице, — поправил ее Антон.
— Медперсонал не имеет права разглашать сведения о пациентах. Это преступление. Понятно?
Антон кивнул.
— С родителями разбирайся сам. Советую: пообещай им, что больше никогда так не поступишь. А что касается всех остальных — можно сказать, например, что поскользнулся в ванной, навернулся и порезал руки осколками зеркала.
— Наврать, значит, — усмехнулся Антон.
— Не хочешь врать? Скажи правду. Услышал, мол, глупую сплетню, поверил, пытался наложить на себя руки от безответной любви, не получилось… Красиво?
Антон снова отвел глаза.
— У меня как-то однажды было точно такое же желание, — продолжала Аня. — Человек, которого я безумно любила, разрушил все, что было между нами. А после этого внушал, что я — истеричная дура, веду себя как капризный ребенок и не желаю нормально жить. С ним жить. Я продолжала его любить и жить без него не могла. Но и обитать рядом с ним, теперешним, сил у меня тоже не имелось — ведь тот, прежний, которого я полюбила, безвозвратно исчез… Выхода из этого замкнутого круга я не видела, оставалось умереть. И я уже собиралась, да… Но вовремя поняла, что этот человек причинил боль не только мне, но и моей маме, моей сестре. Им тоже пришлось тяжело. А если я еще и умру, им станет совсем невыносимо. Я буду хуже, чем он… И я стала желать ему мщения. Страшного мщения! Такого, чтобы он страдал в десятки раз сильнее меня. Я живо представляла себе, как однажды приду к нему и застрелю. Нет, лучше зарежу, медленно, по кусочку… а вокруг будет много-много крови, целое море… Но и этого я делать не стала.