— Антон, — повторил он собственное имя, все еще таращась на женщину.
— Давай заходи быстренько. — Она ухватила его за рукав и потянула к себе.
Он послушно шагнул внутрь квартиры.
— Разувайся, раздевайся, — торопила она его. — Проходи, не стесняйся. Ани пока нет, но и без нее никто тебя не покусает.
Антон усмехнулся. Получалось, единственный человек, который может его покусать, — это Аня.
— В комнату проходи, разговаривать будем. — Она подталкивала его в спину.
— О чем? — оглянулся он.
— О тебе, родимый, о тебе. Что, испугался? Меня Мариной зовут, значит, бояться тебе нечего. — Женщина то ли шутила, то ли не в ладах была с логическим мышлением.
— Это не доказательство, — буркнул Антон себе под нос, обращаясь скорее к себе, чем к ней.
— Не умничай. Говорить будем не о методах доказывания моей неопасности для окружающих. — Марина уселась напротив, пристально разглядывая Антона, потом кивнула, словно осталась довольна результатом осмотра.
— Ну и о чем мы с вами будем говорить? — недружелюбно спросил Антон.
— О любви и дружбе в поэзии Александра Сергеевича Пушкина, — с пафосом заявила Марина.
— Это еще зачем? — поинтересовался он осторожно, прикидывая, уж не сумасшедшая ли перед ним сидит дамочка.
— Правильно, ни к чему, — согласилась она, — да не смотри так, я пока с ума не сошла. Я — лучшая подруга Ани, и говорить мы будем о твоей любви и дружбе в ее жизни. Ну и о том, как это на ней отразится.
А Марина-то нервничает, отметил про себя Антон. Вон, встала, быстрым шагом прошлась по комнате к окну и обратно, резко остановилась.
— Любишь ее? — громко потребовала она отчета.
Врать и отнекиваться почему-то не хотелось.
— Люблю, — тихо ответил Антон.
Не надо задевать больную струну, не надо душу ему травить. Он и так прекрасно понимает, что Аня не желает принимать его любовь, — наверное, потому и с работы сбежала, отпросилась в отпуск.
Может, она просто не верит в его любовь?
Антон интуитивно чувствовал, что причина такого отношения к нему скрывается где-то в прошлом Ани. Наверное, когда-то ее очень сильно обидели. Сто процентов, это сделал ее бывший муженек.
Он сказал о любви так проникновенно, что Марине вдруг стало жалко его. Она снова села, немного успокоилась.
— И готов ради нее на все? И умереть готов? И убить? — Она это спросила, чтобы потянуть время — требовалось обдумать ситуацию и найти из нее какой-то выход. Спросила лишь потому, что вопросы были заранее заготовлены.
— Да, — ответил он, сжимая кулаки, будто действительно готов был убить — покажите, мол, только пальцем…
— Приходи завтра в двенадцать часов, сюда к дому, — задумчиво сказала Марина, продолжая обдумывать какой-то свой план. — Я отвезу тебя в лес.
— Кого надо убить? — встревоженно спросил Антон.
К такому повороту он готов не был. Сказать — это одно, но когда доходит до действий… Марина тоже вздрогнула от такого наивного вопроса и непонимающе посмотрела на него. Ах да…
— Нет, никого убивать не надо. — Она рассмеялась над таким нелепым развитием диалога. — Я отвезу на пикник Аню, а потом подброшу туда тебя. Это будет сюрприз для нее. Киндер-сюрприз…
— Как успехи? — донесся из комнаты голос Ани, вырвав Антона из воспоминаний.
— Задание выполнено, — отрапортовал он, вбегая в комнату и прикладывая ладонь к воображаемому козырьку.
— Отлично, — довольно ответила она. — Быстро ты справился, молодец!
Они вместе вернулись на кухню и дружно завершили хлопоты над ужином. Антон выполнял ее распоряжения, исподтишка поглядывая на ловкие движения рук Ани. Интересно, есть такая вещь на свете, которую она не умеет делать?
Аня накрыла стол в комнате.
— Давай свечи зажжем? — спросил Антон.
Вместо ответа она извлекла из ящика подсвечник, вставила в него три толстые голубые свечи. Жестом указала: мол, давай зажигай. Огонек разгорелся, Антон выключил свет. По комнате медленно растекался приятный цветочный запах. Свечи оказались необычные — ароматизированные.
— Лаванда, — пояснила Аня, разглядывая компакт-диски. — Какую музыку на этот раз?
— Я в этом плохо разбираюсь, — сознается Антон.
Это он только недавно понял. А раньше самонадеянно полагал, что неплохо врубается. Он знал все рок-группы, все направления — панк, металлик и все остальное… можно до бесконечности перечислять.
Но Аня открыла ему другой мир музыки. Пронзительная чувственность Боккерини, романтичность Чайковского, надрывность Шуберта и дрожание нот Скарлатти. Классическая музыка, казавшаяся на уроках в школе такой скучной, вдруг ожила, словно Аня вдохнула в эти звуки некое новое значение.