Так Коля заболел впервые. Врач, которого из райцентра привезли родители, определил у Коли правостороннюю нижнедолевую пневмонию.
— Коля, а тот колосок ты выплюнул? — спросила Аня, внимательно выслушав его рассказ.
— Н-не помню…
— Постарайся вспомнить. Это важно.
Мальчик наморщил лоб.
— По-моему, я вдохнул его… Да-да! Ведь кашель с того и начался, что я поперхнулся. Помню — так!
Аня взяла рентгеновский снимок, посмотрела на свет.
— Коля, подожди, пожалуйста, в коридоре. Я тут с твоей мамой поговорю.
Его мать испуганно посмотрела на выходящего сына, потом перевела взгляд на озабоченное лицо врача.
Что сказать матери? Как объяснить всю фатальную безнадежность положения ее сына? У Ани почти не оставалось сомнений в том, что хлебный колосок, который Коля нечаянно вдохнул, застрял где-то в бронхах и явился причиной пневмонии. А значит — и последующего нагноения в легком. Очевидно и другое: если колосок не вышел с кашлем в самом начале заболевания, то теперь он окружен уже соединительной тканью и сам никогда не отойдет. Три года! Слишком поздно!
А пока колосок там, нагноение будет прогрессировать. И без того уже развились опасные осложнения — гнойная инфекция в организме, нарушение работы почек и сердца.
— Поражена вся нижняя правая доля легкого, начался распад. Ее срочно нужно удалять, — терпеливо объясняла Аня ситуацию его маме. — Без операции он не выздоровеет. Но и операция очень опасна — мальчик ослаблен, организм может не выдержать.
— Понимаю, понимаю. Но ведь другого выхода нет, — ответила бедная женщина. — Надо что-то делать. Я уже не могу смотреть, как болезнь просто съедает моего малыша…
Она говорила по-прежнему глуховатым ровным голосом, но сколько муки, однако, слышалось в ее словах!
— Но… дело в том, что существует еще одна проблема, — продолжала между тем Аня. — У вашего сына аллергия на наркоз… так по крайней мере указано в медицинской карте…
— И что теперь? — шокированно прошептала мать. — Оперировать без наркоза? Он же не выдержит! Ему и укол-то лишний сделать боишься.
— Ничего не поделаешь, мальчику можно делать только местную анестезию, — сказала Аня. — Если, конечно, вы согласны…
Разговор с главврачом тоже не принес облегчения. Артур Маратович долго рассматривал рентгеновские снимки.
— Уплотнение всей нижней правой доли легкого… оно сильно сморщено и тесно примыкает к средостению… — хмуро бормотал хирург. — Вряд ли вам, Анна Сергеевна, удастся перевязать нижнюю легочную вену… Сильно укорочена, вся плотная, с отечными стенками, а ведь на нее нужно наложить четыре мегатуры!.. Короче, возьметесь?
— Да, — подтвердила Аня. — Родители Коли уже дали письменное согласие на операцию. Они осознают весь риск, но без операции мальчишка обречен.
Тяжелым движением главврач отбросил снимки в сторону, уселся за стол и долго молчал. Пальцы его нервно выбивали по столу монотонную дробь.
— Что ж, так и быть, я даю добро, — сказал он наконец. — Как собираетесь готовить? Пациента лихорадит, пульс частит, обильная мокрота.
— Пока буду лечить терапевтически. Пусть полежит немного в больнице, будем вводить антибиотики прямо в гнойную полость легкого.
— А про анестезию что скажете? — продолжал допытываться Артур Маратович.
Самый тяжелый вопрос. Аня прижала пальцы к вискам, на несколько секунд прикрыла глаза.
— Годится только местная. Коля не переносит ни одного средства для общего обезболивания. Можно использовать нейролептаналгезию.
Разговор был прерван резким стуком в дверь.