Саид рассказывал об этом так азартно, что в Ане постепенно вспыхнула страсть к изучению восточной культуры. К огромному разочарованию Саида, она отказалась стать его женой. Аня сослалась на то, что дорожит своей независимостью и свободой, и потому не сможет подчиняться указаниям мужа, как велят восточные законы. Он согласно кивал, а потом выразил сиюминутную готовность остаться здесь, в России, соблюдать все русские традиции, не уезжать в родной Кашан, город на севере Ирана, только бы взять за себя красивую блондинку…
Аня не позволила. Она не дала ему даже надежд — просто сказала твердое «нет». Не стоит ломать жизнь в ожидании недостижимого.
Саид понял, не обиделся. Они расстались на высокой обрывающейся ноте грусти с запахом горького табака, который Саид любил, а после ее отказа стал курить еще больше.
Чайно-кофейный дом «Рубаи» считался респектабельным заведением. Аня часто проходила мимо, и каждый раз у нее возникало желание заглянуть, вдохнуть ароматы чая и свежеобжаренных зерен кофе, посмотреть на мужчин, блаженно потягивающих кальян. Но все как-то было некогда. То напряженка с деньгами, то запарка на работе, ни минуты времени, то проблемы, которые устраивал ей бывший муженек.
А в чайхану не заходят на бегу, беспокойно поглядывая на часы, торопясь успеть переделать все дела. Тут нужно наслаждаться не спеша. Чай и кофе в чайхане нужно пить душевно, с каждым глоточком вбирая в себя букет ароматов, похожих на звучание музыки.
Решено, она будет работать там! В том, что ее возьмут в «Рубаи», Аня не сомневалась. Бывают такие моменты в жизни, когда полоса везения еще не началась, но интуитивно, шестым чувством, ты уже ощущаешь: сделай шаг — и тебе повезет.
Аня подергала ручку двери заведения. Закрыто.
Все правильно: еще рано, «Рубаи» открывается в одиннадцать — так указывала табличка у входа.
Рядом — красная кнопка звонка. Аня нажала и только потом подумала: а не будет ли ее ранний визит выглядеть невежливо? Но дверь уже открыл смуглый юноша в шароварах и свободной длинной рубахе.
— Извините, мы еще не открылись, — вежливо произнес он, быстро взглянув на посетительницу и опустив глаза в пол. Не в их обычаях пристально разглядывать женщин. Это может быть расценено как оскорбление, жестоко наказуемое. А если и не накажут, то все равно грех это, харам, из-за которого можно лишиться шелковых подушек в раю.
— Простите за беспокойство, я по объявлению, мне бы поговорить с управляющим, если это возможно, — быстро пояснила Аня.
Юноша низко поклонился в ответ, отступил назад, жестом приглашая войти.
— Я провожу, — сказал он, запирая дверь.
Аня словно попала в другую страну. Стены завешаны персидскими коврами, пол выложен мозаичной плиткой с характерными узорами, столики разделены ажурными ширмами из бамбуковых реечек. Все гораздо прекраснее, чем она себе представляла. Даже витражи в окнах, переделанных в форме арок, изнутри смотрелись более впечатляюще, чем это выглядело с улицы.
Управляющим оказался невысокий толстяк с сединой на висках и маленькой бородкой. Узнав о цели ее прихода, он почему-то обрадовался, словно именно Аню дожидался. Или у них со всеми так принято?
— Давайте не будем тратить бесценные жемчужины времени, перекатывающиеся на четках Аллаха, — витиевато произнес он. — Вот все необходимое. Приготовьте мне чай, способный усладить мои взыскательные уста. Если моя душа возрадуется творению ваших рук — вы приняты на работу.
Он указал на низкий столик с чайными принадлежностями. Аня внимательно, но быстро изучила его содержимое.
— Мне нужен еще имбирь и чабер, — сказала она, оглянувшись на управляющего.
Тот удивленно вскинул бровь, слегка качнул головой и полез в шкафчик за требуемыми пряностями.
Аня бросила взгляд на свое отражение в зеркале и в очередной раз похвалила себя за выбор одежды. В этом заведении ее наряд смотрелся как нельзя лучше и уместнее. Конечно, потрясающе она выглядела прежде всего в обтягивающих нарядах, но, идя сюда, решила все-таки остановить свой выбор на широкой блузе и длинных свободных брюках с рисунком «турецкие огурцы». Даже волосы себе Аня повязала шелковым полупрозрачным шарфом на манер мусульманских женщин так они носят платки, — а глаза подвела черным карандашом, тоже так, как это делают они.
Управляющий протянул ей мешочки, одобряюще поцокал Аниным действиям.
— Вода здесь уже кипяченая? — спросила она, указывая на пузатый чайник.
Он подтверждающе кивнул, смотрел все так же испытующе.