Обычно откровенность требовала от неё усилий и не приводила ни к чему хорошему. Сейчас ей хотелось отдать хотя бы часть молчания, но оно, как назло, даже озвученным – оставалось только её.
То, что танец – её жизнь, знали все.
То, что танец и секс – выражения одного и того же жизненного жара, знали только наверху.
Тирада повергла собравшихся в ступор. Собравшая, не стесняясь, опрыснула макияж закрепителем. Маска приросла к лицу.
– Кто-нибудь здесь ещё помнит? Разговор начался с типов гостей, – обозначились Зарина с яркими, как сам свет, глазами. Армянка по отцу, азербайджанка по матери, русская по паспорту. Щёлкнула косметичкой, убрала её в сумку. Сумку – в длинную тумбочку под зеркалом. Гримёрку по трём стенам, как бархат шкатулку, выстилали зеркала.
– Так с гостями никто и не мутит, – из двери проявилась Вероника, на сей раз в добром здравии. Белозубая, с расширенными зрачками. Всё, что она видела, нравилось ей. Порошку в её крови нравилось. – К сожалению. После того, как Софу уволили, страшно как-то. Помните же? Славненько в привате чпокалась, и мальчик был очень даже. Можно её понять. Виктору Андреевичу не понять, и Антону, по камерам, гад, смотрел и ржал. Чего ржал, непонятно, сам он вряд ли лучше. По нему видно. Лимит в три минуты. Зря не отстояли, нормальная была девка…
Продолжить второй говорунье не дали. Дверь снова приоткрылась. Заглянула маленькая кореянка.
– На стажировку? – опередила её Юна, встав с кресла. – Заходи. Если ты актриса, вести тебя буду я, если хостес – Зарина. Зара, не стой в углу, помаши ручкой. – Жемчужина востока махнула, растянув рот.
– Привет, – голос входящей оказался высоким и звонким. – Я Айза, актриса. Похоже, мне к тебе.
Личные обсуждения кончились. Пробежки из гримёрки в гардеробную и обратно – тоже. Одна за другой наяды утекали в зал, под мягкий аккомпанемент из слов:
– …С тобой, я так понимаю, уже говорили по системе устройства. Но всё же я повторюсь. Девочки ходят на промо, приводят гостей. Знакомятся на улице, в кафе, где-то за пределами заведения, предлагают сходить к нам. Иногда сообщают, что у нас работают, иногда нет, по ситуации. На промо выходят все хостес и почти (за редким исключением) все актрисы. Ни я, ни Патриция из клуба не выходим. Почему – думаю, понятно. У нас иная задача: танцевать. Я профессиональная танцовщица. Она… артистка. Погуляй я на каблуках, вряд ли ноги выдержат шоу, – очнулась, замолкла. – Тебе не обязательно сразу делать бурлеск, – вернула твердость голоса и духа. – Главное – гости…
Айза внимательно слушала, приоткрыв рот, пухлые губы в блеске: верхняя крупнее нижней. И разрез её раскосых глаз казался похожим на две (плывущие куда-то вдаль), неустойчивые на волнах лодки. Высокие груди очёркнуты свитером, чёрным, неброским, вплотную к изгибам, бёдра стянуты чёрными джинсами. Данные имелись. Оставалось правильно её одеть и научить правильно раздеваться. Глаз скользил по телу, запинаясь о складки на холмах.
Говоря, что Юна водит шашни с тёлочками, Герман был не так уж и неправ. Ей, в основном, нравились девушки. Частенько – до постели. Отцов характер давал о себе знать. Бал правила химия.
В последние дни, правда, было не до утех. Ни с каким полом, кроме ламината, кафеля и других пригодных для сна мест. Она настолько ушла в себя, что даже Виктор, владелец клуба и её покровитель, не стал сообщать "своей звёздочке" о преобразованиях. Он понимал: Волкова, негласный лидер его красоток, заслышав шепотки, вступит в диалог сама.
***
#np Mystic Prophecy – Sex bomb
ЗОНА: ГОСТЕВАЯ. ПЕРСОНАЛ – ПЕРЕД СЦЕНОЙ, У ПЕРВОГО ПИЛОНА, ЗА ПЕРВЫМ ОТ ВХОДА В СЛУЖЕБНЫЙ КОРИДОР СТОЛОМ. ПОМИМО "СВОИХ" – ДВЕ (БЕЗ ПОДГОТОВКИ) ТАНЦОВЩИЦЫ И ТРИ (БЕЗ ПЕРВОГО СТОЛА) ХОСТЕС. ЮНА НА ПОДИУМЕ, РАЗЪЯСНЯЕТ НОВЕНЬКИМ АЛГОРИТМ ДЕЙСТВИЙ. ПЕРСОНА ДИРЕКТОРА – ПЕРЕД СЦЕНОЙ, У ВТОРОГО ПИЛОНА, ЗА ВТОРЫМ ОТ ВХОДА В СЛУЖЕБНЫЙ КОРИДОР СТОЛОМ. С НИМ – АНТОН И МЫСЛИ.