Этот момент был неизбежен, мы оба знали: и я и шиза. Ну и чего тянуть?
- Как на счет того, что в одну кровать втроем не ложатся?
Я терпеть не могла, когда Гектор говорил так: язвительно, с чувством превосходства. Он это знал.
И он мне мстил. Немного.
- Если кровать достаточно широкая, и если третий помалкивает и не комментирует, почему бы нет, - пожала плечами я. Из чистого упрямства. Идея замужества мне и самой казалась дикой. Какие дети с моим диагнозом? Кто их захочет - от меня?
Гектор молчал. Он молчал так долго, что я... забеспокоилась. Дура, радоваться надо.
- Так ты из-за этого? - спросил он как раз в тот момент, когда я почти убедила себя, что моя паника - это и есть радость. - Ты решила отказаться от меня ради детей? Я к тому, - торопливо продолжил он, - что если так, то я тебя понимаю. Дети - это важно.
- Отказаться от собственной шизы? - с иронией спросила я, улыбаясь и ловя на темном стекле отражение своей улыбки. А она у меня так, ничего...
- Какая разница, кто твой друг, если тебе с ним хорошо?
- А тебе со мной хорошо?
- Мне с тобой сказочно, - серьезно отозвался Гектор.
Ха! И хи... Первое в жизни признание в любви я получила от авторского глюка.
А вот расслабляться не стоило! Но, черт же возьми, а... Можно подумать, я пыталась завоевать мир или сражалась за единственную любовь. Я просто пошла вынести мусор! Эпичный квест всех времен и народов - я и пакет!
Вернее, я без пакета. Пакет отлетел к стене, глухо звякнув банкой из под маринованных огурцов, а я оказалась прижатой к стене худым, но высоченным телом. Однозначно - мужским, вернее, пацанским.
Едва вывернула лицо, чтобы опознать Олежку Благодера, придурка и козла сверху. Сколько он в детстве сбросил на меня из окна сырых яиц и бомбочек со всякой дрянью... И хоть бы раз попал, дебила кусок!
Рядом маячила его верная тень - Носач. Такой же ушлепок. Что им нужно, а?
Ответ я получила мгновенно, невербальный, но понятный, когда Олежка дернул молнию на моей куртке и попытался стянуть джинсы. Фокус, который проходит только в фильмах, даже если девушка не против. Это же джинсы, они узкие!
- Олежка, тебе на воле гулять надоело, - прошипела я в пространство. Пахло от придурка дешевыми сигретами, зажеванными эвклиптовой жвачкой. Коала, блин!
- Кто поверит чокнутой? - изумился он, - Ты даже в суде свидетельствовать не можешь. Не-де-е-спо-собная, - пропыхтел он. - Так что давай, не ломайся. Обойдешься без синяков. И, это... Теперь так будет - мы звоним - ты открываешь, мы уходим - ты молчишь. Запомнила, убогая?
- Развеять их? - Голос моей шизы прозвучал сдавленно. Э-э, кто-то у нас в бешенстве.
- Не нужно, - громко сказала я.
- Чего не нужно? - Не понял Олежка, - ты давай, не выпендривайся. Иначе вдвоем уговаривать будем.
- Зачем уговаривать? - улыбнулась я. По доброму улыбнулась, ласково. А с чего Олежка попятился, я ведь не знаю. Вернее, вру. Отлично знаю.
Такая у меня улыбка - трамваи шарахаются.
Схватить за шкирку сначала одного, потом - другого, как нашкодивших котов - мне понадобилось полсекунды. Олежка еще попытался дернуться, а Носач даже удивиться не успел.
С той же нежной улыбкой я перекинула их в колодец лестничных маршей - седьмой этаж! И ласково пропела:
"Ангелам своим заповедаю о тебе, на крылах своих понесут тебя, да не преткнешься о камень ногою своей..."
- Ты чего, - задергался Олежка, - ты... пустила, быстро!
- Ты серьезно этого хочешь? - удивилась я, - Отпустить? Ну, как скаажешь...
- Не-е-ет! - Заорал Носач. Крик заметался в бетонных стенах.
...Ори - не ори, никто тебя тут не услышит. Двери "Волна" Череповецкого металлургического предприятия - гарантия вашего покоя. Полная звукоизоляция.
Чей-то воротник треснул.
- Так что с вами делать? Пустить или еще подержать? - Так же ласково спросила я. - Вот кретины-то, прости Создатель! Неужели вам никто не говорил, что сумасшедшие бывают очень сильными. Сила есть - ума не надо. Хотя это не про вас, вам природа ни того, ни другого не выдала. Хотите хороший совет?