Я заглянул Шеру в глаза.
Он выдержал мой взгляд спокойно. Без злости. С абсолютным равнодушием.
— О чём это ты? — спросил я, в сущности, понимая, к чему он клонит. Я догадывался обо всем уже давно.
Шер чуть повел плечом. Рана, видать, отозвалась, потому что уголок его рта едва заметно опустился. Но глаза остались теми же.
— Не любишь признавать очевидное? — спросил он.
— Я не люблю, когда болтают попусту.
— Я не болтаю, — сказал он. — Просто не думал, что встречу тебя так скоро.
Это был он. Один из тех троих.
Да, совершенно точно он. Пусть, я сам в этом почти не сомневался, но чувствовал, что сомневается Шер. И пусть, до пары до времени эти его сомнения были мне на руку, но теперь они развеялись.
Шер был тем самым здоровенным духом, с которым мы сцепились уже когда совсем завертелось, когда ножи, кулаки, камни и злость смешались в смертоносную, гремучую смесь.
Лес был тёмный. Бой яростным Мы тогда почти не видели лиц. Но силуэты, движения, привычки — все это останется в памяти надолго. Вся та драка останется в памяти на долго…
Я вдруг так отчётливо вспомнил ту схватку, что даже услышал на миг собственное тяжёлое дыхание, хруст веток под ногами, хлесткий звук удара и тот неприятный, мокрый звук с которым мой нож вошел ему в корпус.
— Вот оно что, — сказал я.
— Да, — подтвердил он. — Вот оно что…
Латиф всё ещё стоял в нескольких шагах, спиной к нам. Ишак хрустел чем-то, вытянув губы в сторону куста. Вода журчала меж камней. Где-то за поворотом едва слышно осыпался щебень — это, видать, Громила шарил впереди.
А между нами стало так тихо, что я слышал, как стучит кровь в висках.
Шер сидел неровно, чуть завалившись на бок. Бледный. Слабый. Но сейчас, в этот миг от его слабости вдруг не осталось и следа. Словно ему самому нужно было только одно — назвать вслух то, что он уже давно понял.
— В том лесу, — сказал он медленнее, — ты убил Бахтиёра и Нияза.
Имена он произнёс спокойно. Почти буднично. Даже равнодушно.
— Бахтиёр был мне другом, — сказал он. И чуть погодя добавил: — Почти братом.
Я смотрел на него.
Теперь всё стало совсем простым. Даже очевидным. Передо мной больше не было безымянного раненого духа. Не было «языка». Не было пленного, которого надо дотащить живым до заставы.
Передо мной сидел человек, который пришёл убивать нас тогда. И которого не добил я.
Латиф вдруг завозился громче, что-то роняя в камни. Но не обернулся.
Правильно. И не надо было ему сейчас оборачиваться.
Шер ждал.
Ждал не слов, нет. Он ждал моего решения.
Я поправил ремень автомата на плече. Шагнул к нему на полшага ближе. Так, чтобы он видел: отступать я не намерен.
И сказал:
— Да?
Он молчал. Просто смотрел на меня в упор.
— И что же мы будем с этим теперь делать, Шер? — Добавил я.
В этот момент раздался щелчок взводимого курка. Мой взгляд тут же скакнул к источнику звука. Даже Шер обернулся, чтобы посмотреть, что же это было.
Латиф, повернувшись ко мне в пол-оборота, сидел на камне у ручья и поглаживал по шее своего ишака. В правой его руке чернел старый наган.
— Шурави-брат, — проговорил он тихо. Даже как-то скорбно, — отдай свой автомат. И тогда все будет хорошо.
Глава 5
Я не двинулся с места.
Да и некуда тут было особенно двигаться. Один шаг — и либо он нажмет на спуск, либо Шер кинется на меня, либо прибежит Громила и всё превратится в кровавую бойню. А мне кровь сейчас была не нужна.
Шер тоже молчал.
Но я уже видел одно: он удивлён.
Не растерян, нет. Именно удивлён. Причём крепко. Это было заметно по глазам. По тому, как он повернул голову к Латифу — чуть быстрее обычного. По тому, как на одно короткое мгновение забыл про меня. Будто не поверил, что этот самый Латиф, болтун, простак, человек с тонкими руками травника и глуповатой улыбкой, способен сейчас сидеть с револьвером и указывать вооружённому шурави, что ему делать.
В другое время я бы, может, и усмехнулся тому, насколько чуждо боевое оружие выглядело в руках Латифа. Но только не сейчас.
Сейчас я чувствовал только одно — слишком многое висело на слишком тонкой нитке.
— Это ты зря, Латиф, — сказал я.
Я говорил спокойно. Даже тише, чем обычно. Все потому, что злой или холодный голос здесь был хуже пули. Одно неверное слово, и у Латифа могут сдать нервы.
Наган дрогнул у него в руке. Чуть-чуть. Но я это заметил.
— Я не хочу делать плохо, — быстро сказал он. — Я правда не хочу. Просто… просто ты отдай. И всё. И мы уйдём.