Я кивнул на Шера. Указал взглядом на его рану.
Латиф даже не посмотрел на него. Он будто бы просто окоченел от страха и напряжения.
— Ты сам видел его рану, — сказал я. — Видел, как он сидит. Видел, как его трясёт, когда никто не смотрит.
Шер чуть прищурился. Но не перебил.
— Ты думаешь, если сейчас меня разоружишь, то спасёшь его. А на самом деле просто дашь ему сдохнуть где-нибудь под кустом. Медленно. Без воды. Без лекарств. Без шанса выжить.
— Замолчи, — хрипло сказал Латиф.
— Нет. Ты меня выслушаешь.
Я сделал паузу. Совсем короткую. Такую, чтобы он успел сам додумать то, к чему я его вёл.
— Ты стрелять умеешь? — спросил внезапно я.
Латиф дёрнулся.
— Что?
— Умеешь стрелять из такого оружия? Из боевого?
— Умею.
Латиф соврал. Я видел это по его глазам. Этот несчастный афганец скорее всего первый раз в жизни держал на прицеле человека.
— По человеку стрелял когда-нибудь?
Латиф побледнел. Это было видно даже на его темной коже.
— Надо будет — выстрелю.
— Не выстрелишь, — сказал я.
Он облизнул губы. Револьвер дрогнул снова.
— Почему это?
— Потому что ты не такой.
— А ты прямо знаешь, какой я?
— Знаю. — Я кивнул на Шера. — Он тоже знает. Иначе не смотрел бы на тебя сейчас так.
Латиф резко повернулся к Шеру.
Тот действительно смотрел на него. Тяжело. Без злости, но и без благодарности. Как человек, который в данную минуту уже понял, что его «спасают» не так, как нужно.
— Я сделал плохо? — почти шёпотом спросил Латиф.
Шер молчал целую секунду. Потом сказал:
— Очень плохо.
Эти два слова ударили по Латифу крепче, чем если бы я двинул ему прикладом в зубы.
Он заморгал. Быстро. Будто в глаза песка сыпанули. Нижняя губа у него дрогнула, и он тут же прикусил её.
Я почувствовал — ещё чуть-чуть. Ещё совсем немного. Если не дёргаться. Если сказать все правильно, он сдастся.
— Латиф, — сказал я тише. — Опусти наган.
Он не послушался. Но и не стал спорить. Только сглотнул.
— Ты сам не вывезешь его, — продолжал я. — И ты это знаешь. Если бы мог — не привёл бы нас к нему. А ты привёл. Потому что другого выхода не было.
— Был, — упрямо проговорил он.
— Нет. Был только страх. И сейчас тобой тоже владеет страх. Он заставил тебя поднять оружие.
Шер шевельнулся. Едва заметно. Подался вперёд, словно хотел сесть ровнее. От этого движения у него на лбу выступил пот, но он всё равно устроился так, чтобы держать Латифа в поле зрения полностью.
— Дай сюда, — сказал он.
Латиф замер.
— Что? — спросил он растерянно.
— Наган. — Голос Шера был тихим, но в нём опять прозвучало то, чему Латиф, видимо, привык подчиняться. — Дай.
Вот тут я насторожился еще сильне.
Потому что если Латиф сейчас дёрнется к нему, если подойдёт, если даст оружие Шеру в руки — вот тогда всё и правда покатится под откос. Тогда мне придется стрелять первым. В упор, не целясь и быстро. А значит — в них обоих.
Я уже начал считать, что успею сделать, если придётся ломать ситуацию силой. До него два шага. До Латифа — чуть больше. Шер ранен, но крупный. Если в его руке окажется наган…
— Нет, — сказал Латиф.
Шер чуть наклонил голову.
— Что?
— Нет, — повторил Латиф уже тише. — Не дам.
Шер смотрел на него долго.
И я впервые увидел в его лице не только опасность, не только холодный ум, но и что-то вроде усталого изумления. Настоящего. Как будто он до сих пор не мог поверить, что этот человек, которого он знает так давно, решился не только выхватить револьвер, но и отказать Шеру.
— Ты совсем сдурел, — сказал Шер.
— Я… я не знаю, как иначе, — выдавил Латиф.
— Так и не делай никак.
— Тогда тебя уведут!
— И что?
Вот тут даже я нахмурился.
Латиф уставился на него широко раскрытыми глазами.
— Что — и что?
— То, — ответил Шер. — Я сам бы все решил.
В его голосе не было благодарности за попытку спасения. Не было теплоты товарищества или братства. Только раздражение и что-то ещё. Может, обида. Может, понимание, что теперь всё и правда пошло совсем криво.
Латиф тяжело дышал. Револьвер сильнее подрагивал у него в руке.
— Я хотел помочь, — сказал он.
— Помог, — ответил Шер.
И от этих слов стало ясно: ещё чуть-чуть — и Латиф сломается. Просто сломается. И не факт, что от этого выиграем я или Шер.