Сломанный человек с заряженным револьвером — это хуже любого душмана.
— Латиф, — сказал я опять. — Послушай меня.
Он посмотрел на меня с такой тоской, будто я сейчас просил его собственными руками зарезать ишака.
— Опусти руку. Медленно. И тогда ещё можно сделать все так, чтобы все ушли отсюда живыми.
— А он? — спросил Латиф, кивнув на Шера.
— И он.
— Ты врёшь.
— Нет. Мне он нужен живым.
Эту правду он услышал.
Нет, не потому что поверил мне. А лишь потому, что в ней была логика. Грубая, нехорошая, но понятная. Ведь если бы я хотел убить Шер-Агу, я бы мог сделать это уже давно.
— Зачем? — прошептал он.
— Пленных афганцев часто меняют на советских солдат, — ушел я от ответа. — Очень может быть, что и вас с Шером тоже обменяют.
Латиф закрыл глаза на миг. Открыл. Револьвер в его руке слегка опустился. Совсем чуть-чуть, но я отчетливо увидел это.
И Шер увидел тоже.
Вот только вся беда была в том, что именно в этот момент из-за поворота впереди послышались шаги. Тяжелые, хрустящие. И быстрые.
Это был Громила.
Латиф дёрнулся всем телом. Как лошадь, которую хлестнули по крупу.
Револьвер снова пошёл вверх.
Я даже не успел выругаться.
За выступом мелькнула широкая тень. Потом появился сам Громила. Разгорячённый, злой, уже открывший рот, чтобы что-то сказать, и в ту же секунду увидевший всё: меня,
Латифа с наганом, Шера верхом на осле, наган, направленный в мою сторону.
Лицо у него изменилось мгновенно. Сразу. Как будто у него в голове щелкнул тумблер.
Он вскинул автомат. Сухо прозвучал щелчок предохранителя.
— Брось!!! — рявкнул Громила — Стрелять буду!!! Брось!!!
Глава 6
Латиф вздрогнул всем телом.
Не просто дёрнулся — его будто током ударило. Наган в его руке пошёл вверх, потом чуть в сторону, потом опять на меня. Лицо у него было уже не серым, а каким-то зеленоватым. В глазах — паника. Живая, неприкрытая, такая, от которой думать уже просто невозможно, а можно лишь метаться внутри собственного страха, как зверёк в завязанном мешке.
— Не надо! — выкрикнул он сразу, срывая голос. — Не надо! Опусти! Опусти автомат! Я выстрелю!
Он сказал это Громиле, но сам смотрел на меня.
Смотрел не как на врага. Как на человека, который должен его понять. Должен помочь ему как-то выбраться из того, что он сам же только что и натворил.
Шер молчал.
Но я краем глаза уже уловил в нём главное — изумление прошло. Впрочем, оно было изумлённым совсем недолго и почти сразу сделалось напряжённым. Теперь он собирался с силами. Очень быстро собирался. Быстрее, чем Латиф успевал прийти в себя. И если дать им сейчас хотя бы лишнюю секунду на то, чтобы действовать без меня, всё действительно пойдёт прахом.
— Громила, — сказал я.
Голос у меня вышел спокойный. Сухой. Но по-офицерски командный. Именно такой, какой и был нужен.
— Отставить.
Он даже не посмотрел на меня. Автомат у него был вскинут хорошо, как я показывал Громиле когда-то. И ствол смотрел ровно в Латифа.
— Товарищ прапорщик, он вас на мушке держит! — как бы не веря своим ушам, крикнул Громила.
— Отставить, — повторил я.
— Да ты что…
— Автомат вниз. Быстро.
Вот тут он всё-таки зыркнул на меня. Коротко. Зло. С непониманием и почти с обидой. Потому что видел совершенно очевидные вещи: какой-то местный оборванец держит командира на прицеле нагана. И для такого опытного бойца, каким был Громила, правильный ответ оставался только один.
Но не сегодня. Не здесь. Не с Шером рядом.
— Это приказ, — сказал я.
Громила выругался сквозь зубы. Тихо, но так, что даже Латиф это услышал.
— Да он же…
— Вниз, — сказал я.
Несколько долгих мгновений мы все стояли, будто впаянные в этот клочок горной тропы.
Латиф дышал так часто, что у него от этого плечи ходили ходуном. Револьвер дрожал в руке. И я уже видел: он не выдержит ещё одного резкого движения.
Громила стоял, как столб. Только делал своей выдающейся челюстью несознательные, нервные жевательные движения. Его указательный палец слишком уж плотно лежал на спуске.
Шер сидел на кошме неровно, завалившись на один бок. Бледный. С испариной на лбу. Но глаза у него оставались живыми, как у хищника. Он смотрел не на меня и не на Латифа — он смотрел на всю сцену сразу. Уже выискивал путь, как из неё выпутаться.
Громила медленно, с такой неохотой, будто его тянули вниз за автомат, начал опускать ствол.
— Хорошо, вот так, — сказал я, вытянув Громиле руку в примирительном жесте, но глядя при этом на Латифа, — опусти. Всё будет хорошо. Да, Латиф?