— Я…
Латиф не договорил. Именно в этот миг сверху ударили очередью.
Первая короткая очередь хлестнула по камням над головой Громилы. Каменная крошка брызнула ему в лицо. Он шарахнулся в сторону чисто на рефлексе, ещё не успев понять, откуда именно стреляют.
Вторая легла уже ниже. Ближе ко мне.
Я увидел, как по серому камню перед моими ногами часто-часто застучали пули, как гравием и песком брызнуло мне в голенище, и сразу рухнул вниз, за мокрый валун у ручья.
Бок полоснуло болью так, что в глазах на миг потемнело, но я всё-таки успел свалиться правильно, не открывая себя под следующий выстрел.
Ишак взревел каким-то рваным, почти человеческим голосом, дёрнулся и рванул повод. Латиф вскрикнул. Не как мужчина. Почти по-бабьи. Наган исчез из моего поля зрения.
Сверху снова затрещало. Уже длиннее. Эхо этого треска раскинулось по камням и скалам вокруг.
Пули лупили в камни, выбивали из них пыль и осколки, завывали рикошетя в теснине. Звук в таких местах всегда делается хуже. Оглушительнее. Сразу не разберёшь, сколько стволов и откуда именно работают. Но я понял быстро.
Их было трое. Минимум трое.
И сидят выше, на хорошей позиции.
— Сверху! — рявкнул Громила где-то справа.
Я уже и сам это знал.
Он перекатом ушёл за большой плоский камень по ту сторону прохода. Ушёл грамотно, низко, даже в этой суматохе не подставив силуэт целиком. А вот между мной и ним теперь разом выросло мёртвое, простреливаемое пространство. Метров десять, может двенадцать. Не бог весть что, но под таким огнём это расстояние, словно огромное поле.
Я вжался плечом в мокрый камень у ручья. Вода текла где-то прямо у локтя, холодная, звонкая, а от скалы, сквозь которую пробивался источник, тянуло сыростью и зябью. Пахло мокрым камнем, порохом и ишачьим потом. И ещё — кровью. Может, от Шера. А может, уже от кого-то ещё.
— Твою мать! — хрипло донеслось справа от Громилы. — Трое! Не меньше!
Очередь ударила снова. На этот раз уже по его камню. Я услышал, как он сразу вжался ниже, как сухо и коротко выругался. Ответил огнем наугад: просто вскинул автомат над головой и дал очередь куда-то в горы.
Латиф где-то между нами и выступом скулил что-то на дари. Шера я не видел. И это было плохо.
Очень плохо.
Я рискнул чуть высунуться из-за края валуна. На вдохе, не давая себе времени передумать.
Склон над нами шёл ярусами. Серый, ломкий, с редкими колючими кустами и острыми, как зубы, выступами. Там, наверху, мелькнуло движение. Короткое. Чей-то локоть или может быть ствол, прижимающийся к камню. И почти сразу по моему валуну опять ударили. Но стреляли так, чтобы не поразить цель, а просто прижать. Не дать поднять головы и выстрелить в ответ.
Мда… Эти ребята хоть немного да знают, как вести стрелковый бой.
— Громила! — крикнул я, не высовываясь.
— Здесь!
— Давят с двух точек! Третьего ищи выше!
— Уже нашёл, мля!
Он дал еще одну короткую очередь в ответ. Потом дослал ещё два одиночных. Вряд ли он накрыл позицию хоть одного стрелка. Суть была в самом звуке выстрелов. Он тоже заставляет инстинктивно пригнуть голову. И Громила это понимал. При всей своей кажущейся прямоте, в бою он дурным никогда не был.
Сверху сразу осыпались камни. Кто-то там заорал на дари. Голос был злой и командный. Возможно, они собирались делать какой-то манёвр, или просто перемещаться.
«Где Шер?»
Эта мысль ударила неприятнее, чем боль в боку.
Я быстро глянул влево. И только тогда понял, что ишака больше нет у воды. Латиф тоже исчез. Остался наган, валяющийся на камнях у мокрой выемки с ключом.
Значит, он бросил. Или его выбили из рук. Или сам выронил, когда началось. Плохо. Всё равно плохо. Потому что если Латиф сорвался к Шеру, а тот понял, что сверху работают свои…
Я не стал додумывать до конца. Все и так было ясно.
Снова очередь сверху. На этот раз ниже. Почти по самой земле. Пули с визгом прошлись по камням, засыпали меня мелкой колкой крошкой. Я выругался. Повязка на лице ослабла от быстрых движений и я просто сорвал её, чтобы не мешала наблюдать за противником.
— Они тебя видят? — донеслось от Громилы.
— Видят, — ответил я.
— Меня тоже.
— Значит, просто давят огнем. Не могут или не хотят выцеливать.
— Ага. И хреново дело.
Я скрипнул зубами. Задрал руки с автоматом и дал очередь куда-то в сторону противников. Потом быстро переполз в более подходящее место — в вымоину за тропой.
Громила, услышав, что я открыл огонь, инстинктивно поддержал меня несколькими одиночными. Прикрыл, понимая, что мне нужно пространство для маневра, чтобы занять более выгодное укрытие.