Позиция у нас и правда была скверная. Они сидели выше, резали пространство между нами и держали обе наши точки. Не будь здесь раненого, Латифа, ишака и всей этой дряни — нас легко могли пострелять как уток. Но видимо, не стали рисковать зацепить своих.
Я приподнял автомат, упёр приклад в плечо и, не высовываясь полностью, дал короткую очередь в тот куст, где мелькало движение. Конечно, я не надеялся достать стрелка. Хотел только на секунду заставить их лечь плотнее.
Получилось. Огонь сверху оборвался на долю мгновения.
Внезапно по Громиле долбанули из двух стволов. Принялись просто засыпать его позицию пулями. Он выстрелил два или три раза и затих.
Тогда я поднял автомат и разрядил оставшуюся часть магазина в склон. Вражеский огонь почти тут же замолк.
— Жив⁈ — крикнул я Громиле.
— Пока да! — рявкнул он в ответ, захлебываясь воздухом. — П-падла… Почему ты не дал мне добить этих сукиных детей⁈ Тогда б мы…
Его слова утонули в новой очереди.
На этот раз ударили откуда-то выше и левее. Значит, действительно трое. Один давит меня. Второй держит Громилу. Третий страхует сверху и не даёт ни мне, ни ему поднять голову надолго.
Хорошая работа. Группа явно была неплохо слажена.
Холодная мысль прострелила голову: это были его люди. Возможно те, что уцелели после боя в лесу. А возможно, просто искавшие своего вожака в этих горах. Пришли, значит, за Шером. Вытащить его хотят, сукины дети.
А ещё это значило, что если дать им сейчас хоть минуту — они отрежут нас окончательно. Либо додавят и попытаются подобраться ближе и закидать гранатами, либо просто отойдут. А сил догонять их у нас не будет. Да и возможности что-то противопоставить тоже. Нужно было либо действовать, либо смириться с тем, что Шер ушел. Я принял решение действовать.
Я сжал зубы и прижался лбом к камню на миг. Вода под локтем всё текла и текла, будто ей плевать было на нас и на нашу возню.
Где-то совсем рядом сверху посыпался щебень. Кто-то менял позицию. Возможно, это был Шер. Сам идет, или его тянут.
Справа вдруг громко, зло рявкнул Громила, давая длинную очередь в склон. И сразу же сверху ответили так густо, что даже воздух меж скал задрожал.
— Громила!
— А!
— Как ты? Цел?
— Ага…
— Хорошо! Тогда слушай мою команду!
Шер понял, что это свои, в ту самую секунду, когда первая очередь ударила не в него.
Пули били сверху, жестко, коротко, без лишней возни. Камни вокруг ручья ожили, начали ходить ходуном под пулями, крошиться. Пыльная, тяжёлая, влажная пыль поднималась в воздух и тут же оседала вокруг. Сначала огнем прижали здоровяка за камнем справа. Потом — шурави с разбитой мордой, того самого, что вёл его к заставе. Третий держал верх, чтобы никто не рванул ни вверх по склону, ни назад.
Так не стреляют чужие.
Так работают люди, которые знают, что делают. Так работают моджахеддин, которых тренировал лично Шер.
Шер сидел на кошме, завалившись на больной бок, и чувствовал, как внутри всё собирается в крепкий, жёсткий узел. Удивление от поступка Латифа не ушло, нет. Оно просто отступило на полшага. Встало рядом с болью, злостью и холодным расчётом, который всегда появлялся в его душе первым, когда смерть подходила близко.
Латиф вскрикнул, когда ишак рванул повод. Старый наган вылетел у него из руки и звякнул о камень. Сам Латиф шарахнулся вниз, к воде, прикрыв голову руками, будто пули можно было отвести от себя, просто спрятав лицо.
— Встань, — сказал Шер.
Сказал негромко. Так, чтобы понять его мог лишь Латиф.
Но Латиф не услышал. Или не понял. Он таращился на валяющийся у ручья револьвер так, словно тот был живой змеёй.
Шер стиснул зубы и сам слез с ишака. Вот тут рана напомнила о себе по-настоящему.
Это была не просто боль, скорее, удар. В боку будто кто-то провернул нож ещё раз, глубже, со знанием дела. И пониманием, как нужно доставлять боль человеку. Перед глазами на миг сделалось бело. Нога его подломилась. Пришлось ухватиться за попону, чтоб не рухнуть прямо под копыта этой тупой серой скотине.
Он всё-таки сполз на землю.
Приземлился неудачно. Жёстко. Воздух вышибло из груди. Под повязкой сразу стало горячо и липко. Шер понял — шов Латифа, кое-как наложенный, пополз. Возможно, пока не весь, но кровь снова пошла. Рана открылась.
Слева, за мокрым валуном, сидел шурави. Тот, со шрамом, которого Шер узнал слишком поздно и всё же вовремя. Он уже был прижат к камню, уже отвечал короткими, злыми очередями. Работал грамотно. Без суеты. И от этого раздражал ещё сильнее.