Справа здоровяк — Громила — тоже не растерялся. Залёг правильно. Сразу начал искать верхнюю точку и давить туда ответным огнём. Не бил куда попало, не паниковал. Просто работал. И работал как надо. Они оба работали как надо. Работали так, как умеют люди, не понаслышке знающие, как убивать с оружием в руках и как самим рисковать быть убитыми.
Шер даже в этом положении успел оценить обоих.
Хорошие бойцы. Даже очень.
И именно поэтому времени у него почти не было.
Если дать им минуту, две — они поймут рисунок огня, продавят одну из точек, а там уже и перевернут всё обратно. Нет. Уходить надо сейчас. Пока пыль, крик, ишак, Латиф, пока эффект неожиданности всё ещё мешает шурави полностью собраться с силами.
Сверху коротко свистнули. Свист этот потерялся в шуме ответной очереди, которую выдал Громила, но Шер все равно его услышал.
Это был условный знак. Старый. Ещё с тех времён, когда он сам водил людей по этим склонам и учил молодых мужчин не трепать языком под огнём.
Это были его моджахеддин. И они пришли за ним.
На одно короткое мгновение у него на душе стало легче. Ровно настолько, чтобы тут же сделаться ещё злее. Потому что пришли они поздно. Когда всё уже висело на волосе. Когда Латиф успел влезть туда, куда его не звали. Когда сам Шер сидел на ишаке, как старик на ярмарке, а не стоял на ногах там, где должен стоять — во главе этих людей.
Он резко повернул голову.
— Латиф!
Тот вздрогнул, будто имя его тоже было пулей.
— Что? — выкрикнул он, почти плача.
— Ко мне. Быстро.
Латиф быстро-быстро заморгал. Потом торопливо поднялся с земли и на четвереньках, пригибаясь, полез сразу к нему, напрочь забыв о Шеровом нагане, который, видимо, переложил ишаку в поклажу, пока Шер был без сознания.
«Мда… — подумал Шер-Ага, — хоть что-то этот глупец смог сделать правильно».
Шер видел краем глаза, что шурави тоже понял слишком много. Тот, со шрамом, наверняка уже сообразил, кто именно работает сверху и для кого давит их огнем, пока что не стараясь убить. Но пока русский был привязан к камню огнем так же крепко, как минуту назад сам Шер к ишаку своей раной.
Слева затрещала очередь. Короткая. От шурави. Один из его людей сверху пригнулся. Его не ранили, нет. Но прижали грамотно.
Надо было уходить.
— Вставай, — бросил Шер Латифу, когда тот подполз ближе. — Поднимайся.
— Я… я не могу, — залепетал тот. — Шер, стреляют… они…
— Поднимайся, — сказал Шер ещё раз. Уже жёстче.
Латиф вцепился ему в рукав. Тонкие его пальцы дрожали. От него пахло пылью, ишачьим потом, мокрым камнем и страхом. Сильным, кислым, человеческим страхом. Не страхом воина. Не тем, который держат в себе и делают из него оружие. А тем, от которого подгибаются ноги и срывается дыхание.
Шер опёрся на Латифа, поднялся.
Мир качнулся. Сразу. Жестоко.
Нога поехала на щебне, в боку полоснуло так, что он на миг ослеп. Пришлось стиснуть зубы до скрипа, чтобы не застонать. Он всё равно выдохнул что-то сквозь них — злое, короткое, похожее на ругательство.
— Туда, — сказал он, кивая вверх, к расщелине между двумя серыми плитами.
Латиф послушался.
Они полезли вверх не как люди, а как две поломанные куклы, которым кто-то дёргает нитки вразнобой. Латиф спотыкался, скользил, всё время оглядывался вниз. Шер шёл, почти волоча за собой одну ногу, и чувствовал, как под повязкой расползается что-то горячее. И с каждым движением оно расползалось всё шире. С каждым вдохом становилось тяжелей.
Снизу дал очередь здоровяк. Сверху ему тут же ответили. Правильно ответили. Не давая поднять головы.
Ещё чуть-чуть… Ещё несколько шагов…
Щебень осыпался под ногами. Один раз Латиф чуть не сел на задницу, удержался в последний миг, хватаясь за куст. Шер едва не сорвался вместе с ним. Перед глазами пошли мутные пятна. Шер предпочел не думать о том, что это могли быть последствия сильной потери крови.
Но они дотянули.
За каменной складкой, чуть выше, лежали трое. Трое уцелевших. Шер узнал каждого сразу.
Первый — Рахим. Молодой, с тонкой шеей, почти мальчишка, но уже с сухим, злым лицом. Стрелял резко, нервно, зато глаз имел хороший. Меткий. Второй — Халик, тот самый, которого в лесу крепко зацепило по руке. Рука у него и сейчас была перевязана грязной тряпкой, но автомат он держал уверенно. Третий — Саид. Старший из них. Медленный в разговоре и быстрый в драке. Из тех, кто не тратит слов там, где можно просто ударить первым.
Увидев Шера, Рахим рванулся было к нему.
— Шер-Ага!
— Ни с места, — прошипел Шер, — держать… — он скривился от боли, — держать сектор обстрела…