Старик опустил глаза на свои руки. Пальцы у него были жилистые, тёмные, кисти со вздутыми венами. Пальцы в трещинах, как старые корни.
— Я хотел выжить, — сказал он.
Саша смотрел на него не мигая. Потом зло прищурился.
— Врёшь.
Хабиб пожал плечами.
— Нет.
— Врёшь, — повторил Саша уже жёстче. — Мы им нужны живыми. Мы товар. Они бы с вами ничего не сделали.
При слове «товар» Самад чуть заметно вздрогнул. Нур-Мухаммад, до того сидевший с закрытыми глазами, приоткрыл один глаз и тут же снова закрыл.
Хабиб поднял голову.
— Деньги — не всё, — проговорил старик. — Есть вещи дороже денег.
Саша зло выдохнул носом.
— Неужели? И что же это тут у Махди дороже денег? Совесть?
— Репутация, — сказал Хабиб.
Сказал спокойно. Без нажима. Но именно это спокойствие и заставило Сашу чуть притихнуть.
— Какая ещё репутация? — спросил он.
Хабиб кивнул бородой, указывая куда-то за стену, за двор, за эти каморки.
— Мы здесь не одни. Ты думаешь, только нас держат для продажи? Нет. Есть и другие. Ниже. За скотным двором. Их больше. Намного больше. Мужчины, женщины, дети. Только они не такой дорогой товар, как мы. Их держат иначе. Как скот. И живут они с одной мыслью: отсюда не сбежать.
Он помолчал. Потом добавил:
— И это держит их лучше всяких цепей.
Саша не ответил. Лишь продолжал слушать.
— А если бы ты ушёл, — продолжал старик, — всё изменилось бы. Они бы увидели, что убежать возможно. Что можно вырваться. У них бы появилась надежда.
Он произнёс последнее слово так, будто выплюнул что-то горькое.
— И что? — спросил Саша. — Это плохо, по-твоему?
Хабиб посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом.
— Надежда — опасное оружие в руках отчаявшихся людей.
Саша хотел было огрызнуться, но старик заговорил раньше:
— Слишком опасное. Те, кто потерял всё, хватаются за неё так, что потом их уже не удержишь. А когда люди, которых держат как скот, вдруг начинают надеяться, хозяин всегда отвечает одинаково. Кровью.
Саше на спину будто холодной водой плеснули.
— Ты хочешь сказать…
— Да, — перебил Хабиб. — Если бы ты ушёл, Махди не стал бы бегать за тобой. Он выбрал бы одного. Или двоих. Из тех, кто сидел рядом с тобой. Из тех, кто с тобой говорил. И убил бы. На глазах у остальных.
Самад тихо втянул носом воздух. Так тихо, что звук походил на шорох мыши.
Саша перевёл на него взгляд. Потом снова на Хабиба.
— Думаешь… Он убил бы кого-то из вас?
— Я не думаю, молодой шурави. Я это знаю.
— Но вы тоже…
— Мы тоже товар, — кивнул Хабиб. — Только это не мешает хозяину напомнить остальным, что они здесь не люди. Иногда одно наказание приносит больше пользы, чем десять удачных сделок. А у Махди репутация надёжного человека. Все ханы, все полевые командиры знают, что его рабы послушные. Что они не перечат. Не бунтуют. Что они делают всё, что им скажут. И Махди сделает всё что угодно, чтобы сохранить свою репутацию.
Старик прислонился затылком к стене. Прикрыл глаза.
— Жизнь одного-двух рабов — это малая цена. Даже если этих рабов можно было продать дороже обычного.
Саша молчал.
Ему вдруг стало как-то пусто внутри. Будто он всё это время держался за одну, понятную ему злость — на старика, на его предательство, на этот кусок мяса, которым вознаградили Хабиба. Но сейчас злость прошла. Саша почувствовал, что ему стыдно. Стыдно за то, что он мог обречь кого-то из этих несчастных людей на смерть. И за то мерзкое чувство, что испытывал к Хабибу.
Саша хотел быть смелым, как Паша. Совершить что-то решительное. Такое, на что его брат шёл не моргнув и бровью. Да, он хотел быть смелым, как Паша, но не таким жёстким, как он. А в итоге чуть не погубил своих товарищей по несчастью.
— Ты всё равно мог мне сказать, — выдавил Саша.
— Мог, — согласился Хабиб. — Но ты бы всё равно пошёл.
Саша ничего не ответил.
Потому что старик был прав.
Пошёл бы.
И даже если бы понял, что может потянуть за собой чью-то смерть, всё равно пошёл бы. Может, чуть дольше бы думал. Может, мучился бы сильнее. Но пошёл бы. Пошёл бы с надеждой, что он сможет вытащить остальных. Потому что надо было что-то делать. Потому что Паша всегда что-то делал.
От этой мысли ему стало особенно скверно.
— Я не хотел твоей смерти, — сказал Хабиб уже тише. — И их тоже.
Он кивнул в сторону Самада и Нур-Мухаммада.
— Я просто знаю, как такие люди, как Махди, используют страх, чтобы управлять остальными. Очень хорошо знаю. Намного лучше, чем ты, молодой шурави.
Саша посмотрел в пол. На утоптанную землю, где давно уже не осталось ничего живого. Одна только утоптанная до состояния камня глина да гнилая солома.