— Потом решим, — слукавил я, чтобы удержать Громилу от какой-нибудь глупой выходки.
— Что — решим?
— Что дальше делать.
— А чего тут решать? — спросил он, уже не скрывая раздражения. — Мы что, его на заставу потащим?
Я не ответил. Не ответил, хотя решение мной уже было принято.
Глава 2
Я отдал Латифу перевязочный пакет и немного антисептика.
Когда он закончил накладывать повязку, то застыл рядом с раненным, на коленях. Смотрел на меня снизу вверх, ждал моего решения. И будто бы побаивался того, каким оно может оказаться.
Громила стоял справа, чуть впереди, контролируя нишу. Стоял готовый в любой момент пустить автомат в дело. Нет, он не держал свое оружие наготове, но и прятать намерений не собирался. Под каменным козырьком стало тесно от тишины, от запаха застарелой крови, от недосказанных слов, которые никто из нас не спешил выговорить.
Я выпрямился не спеша. Бок тут же напомнил о себе — глубоко, тупо. Мне даже пришлось на миг задержать дыхание. Только на один миг.
Громила это заметил. Шер — тоже.
Последний лежал всё так же неподвижно, словно силы его были на исходе. Но глаза крупнотелого оставались живыми. Спокойными.
— Ну? — не выдержал Громила. — Что с ним делать будем?
Я не ответил сразу. Посмотрел на Шера. Он — на меня.
— Для начала поговорим, — сказал я наконец.
Громила тихо выдохнул носом. Ему мой ответ не понравился. Но возражать сразу он не стал. Латиф, наоборот, ожил. Слишком уж заметно, словно и не собирался таиться. Или же, просто не подумал об этом
— Да-да, — закивал он. — Поговорим. Конечно. Он скажет. Шер-Ага всё скажет.
Шер чуть повернул к нему голову.
Посмотрел не с укором. Не с угрозой. Просто посмотрел. Безразлично
И от этого взгляда Латиф мгновенно осёкся, точно сам понял, что сморозил лишнее. Улыбка на лице у него не исчезла, но стала натянутой и какой-то жалкой.
— Язык у тебя длинный, — сказал Шер тихо. И по-русски.
Латиф сглотнул. Отвёл глаза.
— Я… хотел как лучше.
— Ты всегда хочешь как лучше, — ответил Шер.
Сказал он это ровно, даже лениво. Но голос его прозвучал так, будто гигант привык говорить с этим человеком не как с равным. И Латиф это тоже услышал. Плечи его чуть подобрались, словно он на секунду снова стал мальчишкой рядом со старшим.
Я уловил эту мелочь и мысленно отложил в сторону. Полезная вещь.
— Значит, вы давно знакомы, — сказал я.
Латиф тут же закивал.
— Давно. Очень давно. Почти…
— Я спрашивал не тебя, Латиф, — перебил я.
Он замолк.
Шер медленно перевёл на меня глаза.
— Давно, — сказал он после паузы.
— Откуда знаешь его?
— Отсюда, — он едва заметно пошевелил пальцами, указывая то ли на горы, то ли на весь этот край. — Из жизни.
— Хороший ответ, — буркнул Громила. — Прямо всё сразу понятно.
Шер не удостоил его даже взглядом.
Я чуть сдвинулся в сторону, чтобы видеть и его лицо, и руки. Под козырьком было не так уж темно теперь, когда глаза привыкли. Пальцы у него лежали на кошме расслабленно. Слишком расслабленно. Как у человека, который или совсем обессилел, или отлично умеет изображать слабость.
— А ты? — спросил я у Латифа. — Откуда его знаешь?
Он замялся. Замялся так, быстро соображал, сколько правды ему можно сказать.
— Давно, — повторил он чужое слово, будто надеялся, что этого хватит. Потом всё же зачастил: — Лет… не знаю сколько. Много. Я тогда моложе был. Совсем дурной. Караван один ходил, с ним. Не как у больших купцов, нет. Так. Маленький. Чай, соль, ткани. Туда-сюда между кишлаками. Плохие места. Я тогда вез воду, а потом… потом попал в дурную историю.
Он глянул на Шера. Тот лежал, не шевелясь. Только слушал.
— Какую ещё историю? — спросил я.
Латиф потёр шею. Там, где под бородой пот уже успел собрать серую грязь.
— Меня тогда… хотели ограбить. Не совсем ограбить. Забрать и всё. В горы. А он помог. — Латиф кивнул на Шера. — Не дал им этого сделать.
— И ты с тех пор такой благодарный? — спросил Громила.
— А что в этом плохого? — тут же огрызнулся Латиф, но не зло, а почти обиженно. — Человек тебя от смерти вытащил. Такое не забывают.
Громила только устало выдохнул.
Я смотрел на обоих.
Латиф говорил быстро, местами путано. Но в одном он не врал: между ними и правда было что-то давнее. Слишком уж по-свойски он к нему обращался. И Шер на Латифа смотрел не как смотрят на первого встречного.
— А потом? — спросил я.
— Потом дороги разошлись, — пожал плечами Латиф. — Я внизу был. Работал. Он… — и тут Латиф опять запнулся, — по своим делам ходил.