— По каким? — спросил я.
Латиф улыбнулся. Слабо. Ненужно.
— Разным.
— Это я уже слышал.
Он развёл руками.
— Что мне сказать? Торговец. Проводник. Человек гор.
Шер при этих словах даже не моргнул. Но я успел заметить, как у него под бородой едва заметно напряглась челюсть.
Значит, мимо.
— Человек гор, значит, — повторил я.
— А что? — Латиф пожал плечами. — Разве нет? Он горы знает. Тропы знает. Людей знает. Это тоже работа.
— У всякой работы имя есть, — сказал я.
Латиф замолчал.
Громила уже откровенно начинал злиться. Я чувствовал это по тому, как он переступал с ноги на ногу, как всё чаще поглядывал то на меня, то на Шера, будто ждал: когда уже кончатся слова и начнется дело. Хоть какое-то. Даже неприятное.
Сам Шер лежал и смотрел на меня. Без суеты. Без явной вражды. Но и без осторожной покорности, которую любой умный человек на его месте уже давно бы показал.
— Ты в караваны ходил? — спросил я у него.
— Ходил.
— Торговал?
— Бывало.
— Чем?
— Тем, что можно продать.
Громила коротко, зло усмехнулся.
— Красавец.
Я опустил взгляд на его повязку. Потом снова на лицо.
— А ещё чем занимался?
— Жил.
— Удобный ты человек, Шер-Ага. На любой вопрос отвечаешь так, что вроде и что-то сказал, а вроде и ничего не ответил, — хмыкнул я, немного погодя.
— Это лучше, чем говорить слишком много, — сказал он.
И на долю секунды мне показалось, что эти слова адресованы только мне. Что были они не абстрактным принципом горца, а касались чего-то конкретного. Определенных событий. Определенных… поступков.
Я ничего не ответил.
Под каменным навесом стало холоднее. Или мне так показалось. Ветер снаружи шуршал сухой травой, а здесь, в тени, воздух стоял тяжёлый, словно и не двигался вовсе. Латиф нервничал всё сильнее. Тёр ладони, оглядывался, облизывал губы. Он хотел, чтобы всё решилось как можно скорее. И боялся, что решится не так, как он этого хотел бы.
— Где ты его нашёл? — спросил я у Латифа.
— Ниже, у старой расщелины, — сказал Латиф сразу. — У воды. Я сначала подумал — мёртвый. Потом смотрю — живой. Узнал. Не сразу, но узнал.
— И что он там делал? — спросил зачем-то Громила.
Латиф открыл рот.
— Шёл, — тихо ответил Шер раньше него.
— Куда? — спросил я.
— Наверх.
— Зачем?
Он помолчал.
— Жить.
Громила шумно сплюнул в сторону.
— Да он издевается.
— Нет, — сказал я.
Оба, и Громила, и Латиф, посмотрели на меня.
— Не издевается, — повторил я. — Он просто не хочет говорить.
Шер едва заметно наклонил голову. Будто признавая точность моего слова. Или просто отмечая, что я столь же проницателен, сколь и он сам.
Я поймал себя на том, что уже почти не слышу ни Латифа, ни Громилу. Всё внимание сконцентрировалось на этом человеке. На его глазах, на руках, на том, как он дышит, как лежит, как держит боль. Нет, сомнений относительно этого Шера у меня не осталось. Но и действовать, рубя с плеча, было нельзя. Раненный зверь всегда самый опасны. А в контексте моего принятого решения, действовать нужно было осторожно. С умом.
— Ты стрелять умеешь? — спросил я вдруг. — Умеешь обращаться с оружием?
Латиф вздрогнул.
Громила медленно повернул ко мне голову.
Шер — нет. Только взгляд у него стал внимательнее.
— Умею.
— И часто тебе приходится это делать?
— Иногда.
— А автомат в руках держал?
Латиф шумно сглотнул. Я это услышал.
Шер чуть прикрыл веки. То ли от боли, то ли от досады.
— Держал, — сказал он. — В этих горах много чего приходится держать в руках.
Громила больше не выдержал.
— Всё, — сказал он жёстко. — Хватит. Товарищ прапорщик, чего ещё тут выяснять? Один мутный местный, второй не пойми кто, по-русски чешет, на оружие косится, на вопросы юлит. Давай уже решать, что с ними делать.
Латиф резко дёрнулся.
— Что решать? — переспросил он. И голос у него сразу сел от страха. — Зачем решать?
— Затем, — сказал Громила, — что я вам не санитарный обоз и не богадельня.
— Я не сделал ничего плохого! — вскинулся Латиф. — Я привёл вас! Я не обманул! Я…
— Замолчи, — сказал я, но не слишком строго. Даже спокойно.
Он осёкся мгновенно.
Я всё ещё смотрел на Шера. А он — на меня.
Вот теперь под этим взглядом уже явственно чувствовалось ожидание. Он хотел понять, до чего именно я дойду. И, кажется, уже готовился к любому решению.
— Слушайте меня внимательно, — сказал я спокойно. — Вы оба пойдёте с нами.