Я стоял у койки, смотрел на Шера и чувствовал, как после омана мир всё ещё остаётся слишком резким. Лампа на столике коптила тонкой чёрной струйкой. В углу из умывальника капала вода — раз, потом ещё раз, потом долго ничего. Пахло йодом и сырой кровью. Снаружи Зайцев на кого-то старательно ругался.
Шер лежал тихо. Даже слишком тихо для человека, только что сказавшего такую вещь.
— Кто купил? — Веденин разогнал тишину своим вопросом.
Голос у него был спокойный и решительный, а ещё — казался очень деловитым. Но я успел заметить, как изменилось лицо майора. Уголки рта стали жёстче, напряглись. Глаза сделались уже. Стали смотреть с внимательным прищуром. Он не поверил Шеру сразу. И правильно сделал. Но и отмахнуться от его слов уже явно не мог. Опыт не позволял ему. Как и мне.
Шер перевёл взгляд с меня на него. Перевёл так, будто само движение глаз требовало от него серьёзного усилия.
— Карим-Баша, — повторил он.
— Откуда знаешь? — спросил Веденин.
Шер усмехнулся. Почти беззвучно.
— Я служу ему.
— Это не ответ, — сказал Веденин.
— Это лучший ответ, который ты получишь, шурави.
Мальцев оттолкнулся плечом от шкафчика. На лице у него было то самое выражение, которое я уже видел ночью у землянки. Нетерпение, злость и уверенность в том, что вся эта возня — пустая трата времени.
— Он нас за нос водит, товарищ майор, — сказал старлей. — Видно же. Набросал красивых слов, теперь смотрит, куда мы дёрнемся.
Шер закрыл глаза. Будто голос Мальцева ему просто надоел.
— Может, водит, — сказал Веденин. — А может, нет.
Мальцев недовольно сжал челюсть и засопел. Но всё же промолчал.
Искандаров всё это время сидел на табурете, чуть наклонившись вперёд. Руки у него были сцеплены между коленями, большие пальцы медленно тёрли друг друга. Я уже знал этот его жест. Он думал. Причём не о том, верить или нет. Скорее прикидывал, какие двери открываются, если Шер говорит правду, и какие захлопываются, если врёт.
— Где сейчас Махди? — спросил Веденин.
Шер молчал.
— Где держат американца? — добавил майор. — В Дашти-Арча или нет? Где будет передача?
Шер продолжал молчать.
Я видел, как у него под веками ходят глаза. Он не спал и не терял сознание. Просто решал, стоит ли говорить что-нибудь ещё.
Я наклонился ближе.
— Шер.
Он открыл глаза.
— Ты сказал достаточно, чтобы мы поняли: ты что-то знаешь, — сказал ему я. — Но недостаточно, чтобы мы решили, будто ты просто тянешь время.
— А тебе что до этого, Дагдар? — спросил он тихо. — Ты ведь всё равно пойдёшь.
— Пойду. Но мне надо знать куда.
Шер смотрел на меня долго. На шрам. В глаза. На руку, которой я держался за край койки. Может, заметил, что пальцы опять начали слегка дрожать. Может, нет. А может, заметил и понял, что я всё равно не отступлю.
— Вверх от старого русла, — сказал он наконец. — Там, где камень похож на зуб. Где течёт старый ручей.
Веденин сразу чуть подался вперёд.
— Какой камень?
— Один. Большой. Белый. Под ним тропа уходит влево. Если пойти прямо — попадёшь к сухому дереву. Там вода под камнем. Там люди Махди иногда стоят.
— Стоянка? — спросил Искандаров. — Стоянка Махди?
Шер повернул к нему голову.
— Иногда. Пастухи прозвали это место «Тишак».
— Сколько у Махди там людей? — спросил Веденин.
— По-разному.
— Сейчас сколько?
Шер не ответил.
Мальцев усмехнулся.
— Ну конечно.
— Тихо, — сказал Веденин.
Старлей вскинул на майора взгляд, но снова смолчал.
Я всё ещё смотрел на Шера.
— Это та самая стоянка, где могут держать Стоуна?
— Могут, — сказал он.
— А могут и не держать, — задумался я.
— Могут.
— Удобно, — я ухмыльнулся.
Шер слабо улыбнулся. Губы у него были сухие, серые и растрескавшиеся — может, обветренные, может, сделались такими от обезвоживания.
— В горах всё удобно, если знаешь тропу, — пространно сказал он.
— А если не знаешь? — спросил Веденин задумчиво. Да так, будто бы уловил во фразе Шера какую-то конкретику.
— Тогда умираешь, — помолчав немного, ответил Шер.
Он сказал это без угрозы. Почти спокойно. Как говорят о погоде, о болезни или о старости. Будто это было просто правило. Правило жизни.
Веденин шагнул ближе к койке.
— Кто тебе сказал про Карим-Башу и Махди? Ты сам слышал их разговор? Видел людей? Был на стоянке? Видел там американцев?
Шер молчал.
— Отвечай.
Шер вдруг нахмурился. На лице у него проявилось что-то странное. Эмоция эта походила и одновременно не походила на внезапный приступ боли. Но мне она показалась скорее раздражением человека, которого внезапно выдернули из мирного сна.