— Бахтиёр… — проговорил он вдруг.
Я замер.
Имя прозвучало тихо. Почти неразборчиво.
— Что Бахтиёр? — спросил Веденин.
Шер повернул голову в мою сторону, но смотрел уже не совсем на меня. Глаза у него сделались мутнее. Взгляд провалился внутрь самого себя.
— Не ходи вниз, — сказал он кому-то другому. — Там шурави…
Искандаров поднялся.
— Началось.
Мальцев выдохнул носом.
— Очень удобно у него началось.
Я повернулся к нему.
— Он теряет сознание.
— Или делает вид, — задумался Искандаров.
— Может, — сказал я. — Но вряд ли мы вытянем из него что-нибудь полезное сейчас.
Веденин не стал спорить. Он наклонился к Шеру и спросил очень отчётливо:
— Где сейчас американец?
Шер не ответил.
— Где брат Селихова?
Тишина.
Слышалось только дыхание Шера. Тяжёлое, даже натужное дыхание.
Веденин повторил:
— Где его брат?
Шер вдруг снова открыл глаза. Взгляд его на миг прояснился. Он нашёл меня, не обращая на остальных совершенно никакого внимания.
— Если пойдёте туда, шурави, — прошептал он, — умрёте.
— У Тишака нас ждёт ловушка? — спросил я, не сильно надеясь получить вразумительный ответ.
Он попытался улыбнуться, но лицо его перекосило от боли.
— Всё в этих горах ловушка, Дагдар.
После этого его грудь дёрнулась. Он закашлялся. Сначала глухо, потом сильнее. Тело под одеялом напряглось. На свежей повязке тут же выступило тёмное пятно.
Искандаров резко оглянулся к двери.
— Фельдшера сюда.
Мальцев дёрнулся было сам, но Веденин остановил его коротким жестом. Старлей остался на месте, только лицо у него сделалось ещё мрачнее.
Я отступил на шаг.
Шер уже не смотрел ни на кого. Глаза у него закатились, веки дрожали. Он дышал часто, срываясь на кашель. Потом вдруг обмяк. Но не всем телом — такие люди до конца не обмякают, даже когда у них кончаются силы. Но голова его всё равно ушла в сторону, рука съехала с одеяла и повисла вдоль койки.
В комнату влетел Чума.
Сонный, злой, в распахнутом кителе, с лицом человека, которому не дают заниматься тем, чем ему положено.
— Вызывали, товарищ майор? — начал он и тут же увидел Шера. — Да ёп твою…
Он кинулся к койке, стараясь не задеть Мальцева плечом.
— Прошу дать мне место, товарищи офицеры! Ему воздуху нужно больше!
Мальцев хотел что-то сказать, но Веденин сам отошёл первым. За ним — Искандаров. Я тоже сделал шаг назад.
Чума поднял одеяло, выругался ещё раз, но уже тише, деловитее. Принялся проверять повязку, пульс, зрачки. Лицо у него стало жёстким, собранным.
— Прошу всех выйти, товарищи офицеры, — бросил он. — Пленному нужен покой.
Веденин посмотрел на Шера ещё секунду. Потом кивнул.
— Пойдёмте.
Мы вышли на улицу.
Мальцев нарушил молчание первым.
— Он врёт, — сказал он безапелляционно.
Веденин не ответил.
— Товарищ майор, — продолжил старлей жёстче. — Это же очевидно. Даёт нам какие-то пастушьи сказки. Иди, мол, туда, не знаю куда. Найти то, не знаю что…
— Возможно, — сказал Веденин.
— Не возможно, а точно, товарищ майор!
— И всё же… Ему есть смысл сотрудничать, если он хочет себе долю получше, — задумался майор. — Если рассчитывает выжить и попасть в программу обмена.
Мальцев сжал губы.
— Да он просто хочет, чтобы мы все передохли! — возразил старлей.
— Возможно, — майор кивнул. — Но на фанатика он не похож.
Искандаров посмотрел на меня. Будто бы проверяя, что я сейчас скажу, или, может, просто хотел понять, что написано у меня на лице.
А я молчал.
Молчал, потому что не верил Шеру до конца.
Но и ложью всё сказанное назвать не мог. Слишком много в этих обрывках было такой грязной правды, которую трудно придумать красиво. Тем более в таком состоянии. Махди, торгующий всем, что дышит. Карим-Баша, держащий дорогу. Американцы, думающие, что купили проход, а сами попавшие в чужую игру. И Саша — уже не просто пленный, а товар, за который кто-то уже дал цену.
Веденин повернулся ко мне.
— Ваше мнение, Селихов?
Я поднял глаза.
— Он говорит полуправду.
Мальцев тихо фыркнул.
— Вот, значит, как?
Я не посмотрел на него, уставившись в небо вместо этого.
— Он знает стоянку. Знает Махди. Знает Карим-Башу. Знает про Стоуна больше, чем должен был бы знать простой командир. И всё же знает он не всё. Скорее всего, только урывками.