Мальцев застыл на месте.
Сначала на лице его отразилось удивление. Потом оно сменилось раздражением, потом злостью. Старший лейтенант явно не любил, когда его карты раскрывали раньше, чем он успевал вытащить туза из рукава.
— Ты слишком умный стал после своей дряни, которую принимаешь, прапорщик, — сказал он тихо.
— Разрешите вопрос, товарищ старший лейтенант, — сказал я и продолжил раньше, чем Мальцев открыл рот: — Чего вы меня невзлюбили? Чего вам от меня нужно? Скажите сейчас. Решим это на месте. По-мужски.
Мальцев, нахмурившись, застыл. Он молчал, сверля меня злым взглядом, и непонятно было, решит он ответить мне или нет.
Зайцев вдруг кашлянул. То ли от сигаретного дыма, то ли чтобы скрыть что-то вроде усмешки. Искандаров поднял на меня глаза и почти незаметно покачал головой: мол, не перегибай.
Но я не считал, что перегибаю. Я знал — его отношение ко мне во время такой рискованной вылазки может быть опаснее, чем моя рана.
Однако Мальцев не ответил. Он только зло фыркнул и отвернулся.
Тогда заговорил Веденин:
— И всё же ответьте по существу, Селихов.
Я и бровью не повёл.
— По существу, товарищ майор, если след брата совпадёт со следом Стоуна, мы идём по нему. Если не совпадёт — решать будете вы. Вы командуете группой.
— Подчинитесь? — Веденин прищурился.
Я выдержал его взгляд.
— В бою — да.
— А вне боя?
— Если приказ не похоронит единственный шанс спасти пленного — да.
Мальцев резко усмехнулся.
— Вот оно.
— Мальцев, — одёрнул его Веденин.
Но старлей уже завёлся.
— Нет, товарищ майор, вот что я имею в виду. Он прямо говорит, что будет сам решать, какой приказ правильный.
Я посмотрел на старлея.
— Я говорю, что вы задаёте вопрос, на который в горах нельзя ответить заранее. В горах сначала изучают след и только потом решают, стоит ли по нему идти.
Он сделал ещё шаг, но уже ко мне, а не к столу.
— Ты всё время ходишь по краю, Селихов.
— Вы всё ещё не ответили на мой вопрос, товарищ старший лейтенант, — напомнил я.
Мальцев побледнел от злости. Но не сильно. Только скулы его стали белее. Глаза же остались тёмными.
Теперь он уже не пытался прятаться за тем, что якобы печётся об успехе миссии. Вопросы не дали того, чего он хотел. Меня не сняли. Майор не изменил решения. И даже Зайцев с Искандаровым, похоже, не перешли на его сторону. А хуже всего — я не оправдывался.
Вот это его и бесило.
Личная неприязнь — вот что лезло буквально из всех щелей лейтенантской душонки. Вот только корень этой неприязни был всё ещё от меня скрыт. Но создавалось впечатление, что причина этой неприязни гораздо глубже, чем может показаться на первый взгляд.
Может, я сделал ему что-то плохое? Может, кому-нибудь из его знакомых или родственников? Друзей? М-да… Интересное кино получается.
— Ты можешь сколько угодно строить из себя незаменимого, — сказал он, силясь не повышать голоса. — Но в горах, если ты начнёшь чудить, я сам тебя остановлю.
— Вы можете попробовать.
В землянке снова стало тихо.
Слова вышли какими-то сухими. Почти спокойными. Но все услышали в них то, что я и хотел донести до офицеров.
Зайцев резко встал.
— Селихов.
Веденин поднял руку.
— Достаточно. Отставить.
Мальцев ещё секунду смотрел на меня. Я — на него.
Потом старлей медленно отступил назад, к двери. Нет, он не смирился с поражением. Но не подчиниться приказу просто не мог.
Веденин посмотрел сначала на него, потом на меня.
— Выяснять отношения будете, когда всё кончится. А сейчас главное — работа.
Никто не ответил.
Майор снова положил ладонь на карту.
— Решение принято. Проверяем Тишак. Малой группой. Без шума. Без самодеятельности. Командую я. Мальцев — мой заместитель. Селихов — проводник. Его задача — опознание Стоуна, работа по местной обстановке. Состояние прапорщика контролируют все. В первую очередь — он сам. Всем понятно? Вопросы?
— Так точно, — сказал Мальцев. — Вопросов не имею.
Голос у него был спокойный. Но лицо — нет.
— Так точно, — сказал я.
Веденин кивнул.
— Хорошо. Тогда отправляйтесь на отдых. Завтра днём — подготовка. Выходить же мы будем ночью.
Ранним утром двор заставы, как обычно, проснулся.
У оружейки мелькнул фонарь. Возле склада кто-то тихо матерился, волоча ящик. Дежурный бегал с таким лицом, будто ему очень хотелось понять, что вообще происходит. Правда, его никто не собирался посвящать в лишнее. Вдалеке сонный боец выглянул наружу из солдатской землянки. Увидел нас и тут же исчез обратно.