Это было не так.
Надсмотрщик с браслетом остановился у клеток.
Сказал что-то на дари. Молодые засмеялись громче. Один ударил пленного ладонью по затылку. Парень дёрнулся, чуть не упал, выругался уже на своём. Стал что-то кричать надсмотрщикам. По тону Саша понял, что это могли быть страшные ругательства. Может, проклятья. А может, даже угрозы.
Главный перевёл взгляд на клетки.
Сначала на Хабиба. Потом на Самада. Потом на Сашу.
И задержался на нем.
Саша понял, что что-то не так. Понял раньше, чем тот ткнул пальцем.
— Ты, русский, — сказал надсмотрщик. — Выходи.
Самад побледнел. Хабиб сидел неподвижно. Только пальцы его медленно сжались на колене.
Саша не поднялся сразу.
Главный усмехнулся. Коротко, без злости. Словно ждал именно этого.
— Выходи, — повторил он. — Покажешь ему, как здесь живут.
Молодой пленный повернулся к Саше. В глазах его мелькнула надежда. Быстрая, глупая, отчаянная. Он увидел другого пленного, русского, крепкого, избитого, а значит — своего. Или хотя бы не врага, как они.
И от этого взгляда у Саши сжалось сердце. Сжалось, потому что он знал — он не оправдает надежд этого новоиспеченного пленника. Теперь он не способен оправдать ничьих надежд.
Дверь клетки открыли. Сашу вывели наружу. Ремень с ноги сняли, но рядом сразу встал молодой надсмотрщик с палкой. Так близко, что Саша чувствовал запах кислого пота от его рубахи.
— Этот раб, — сказал главный надсмотрщик, — громкий. Дерзкий. Но ценный.
Он схватил парня за лицо, сжал так, что тому пришлось оскалить зубы. Надсмотрщик рассмеялся.
— Видишь, русский? Ценный. Хороший раб.
Саша молчал. Надсмотрщик перевел взгляд с перекошенного лица парня на Сашу. И посерьезнел.
— Объясни ему, как тут живут, — уже без улыбки сказал он. — Объясни кулаком. Так, чтобы он был послушный.
Парень не понял, что хотят от Саши. Или сделал вид, что не понял.
— Ты русский? — быстро спросил он Сашу. — Помоги. Скажи им. Мой отец в Кундузе. Он заплатит. Я не должен здесь быть.
Саша немного помолчал, водя взглядом от парня к главному надсмотрщику и обратно.
— Я… Я не стану его бить…
Надсмотрщик с браслетом положил ладонь на рукоять ножа у пояса.
— Объясни.
Саша посмотрел на парня.
— Я не буду…
— Объясни… — нажал надсмотрщик. И его нож скрипнул в ножнах.
Саша увидел, как блестящий клинок обнажился на несколько сантиметров.
— Объясни.
Саша сглотнул. Судорожно сжал и разжал кулаки.
«Нет. Я не стану, — подумал он, — не стану этого делать. Зачем? Зачем они меня заставляют? В чем смысл?»
— Объясни, — уже неведомо который раз повторил надсмотрщик.
Саша заметил, как его узловатые пальцы сильнее сжались на рукояти.
Тогда Саша понял — нужно что-то делать. Хоть что-то.
— Я… Я не должен тут быть! Вы все поплатитесь! — закричал вдруг парень.
Надсмотрщики заржали.
— Замолчи, — сказал Саша парню тихо.
Тот моргнул.
— Что?
— Замолчи. Сядь. Делай, что они говорят. И тогда к тебе отнесутся хорошо.
Парень отшатнулся от него, будто Саша ударил его одними только этими словами.
— Ты что? Ты с ними? Ты же тоже пленник!
Молодые надсмотрщики опять засмеялись. Главный улыбался шире всех. Ему нравилось то, что здесь происходит.
Саша почувствовал, как внутри поднимается горячая злость. На них. На всех них. На этого испуганного дурака. На себя. На Хабиба, который сидел за решёткой и смотрел так, будто уже знал, чем всё закончится.
— Сядь, — повторил Саша. — И молчи.
Парень мотнул головой.
— Нет! Я не буду! Я не скотина!
Он дёрнулся, попытался вырваться. Один надсмотрщик сразу заломил ему руку. Парень вскрикнул. Второй поднял палку, но главный остановил его жестом.
Потом кивнул на клетки.
Молодой надсмотрщик шагнул к Самаду, поигрывая палкой.
Самад вжался в стену. Лицо его сделалось белым, губы дрогнули. Но он не закричал. Только посмотрел на Сашу.
И вот тут всё стало просто. Очень просто.
Саша увидел всю дорожку сразу. Сейчас он откажется. Тогда ударят Самада. Потом, может, Хабиба. Потом нового. Потом ещё кого-то, чтобы остальным было понятнее. И в конце всё равно заставят кого-нибудь сделать то, что было велено.
Выбора не было. Это место не давало выбора.
Саша сделал шаг к парню.