Это новое в моей жизни слово прозвучало из его уст странно. Сухо и как-то служебно. Будто он уже обкатал его в голове и нашёл сообразным обстоятельствам.
Я посмотрел на него.
— Искандаров приехал на Рубиновую не только из-за Стоуна. И не только из-за моего брата. Он приехал и за мной тоже.
Веденин даже не моргнул. Ни одна мышца не дрогнула на его лице.
Но именно это его выражение и стало ответом.
— Продолжайте, — сказал он.
— Не вижу в этом смысла, товарищ майор.
— Вы уже начали, — поджал он губы.
Я ухмыльнулся. Глянул на Мальцева, который был чернее тучи. На Громилу, бесстыдно пялившегося на нас с Ведениным. И на Горохова, старавшегося скрыть от меня свой настороженный взгляд.
— Тогда я закончу, — несколько лениво вздохнул я.
— Да? И как же? — спросил Веденин немного похолодевшим голосом.
— А вот так, — заглянул я ему в глаза. — У вас ничего не получится, товарищ майор.
Глава 16
Сказал я это, не повышая голоса.
Двигатель «Шишиги» ревел, кузов скрежетал, а полог хлопал на ветру. В таких условиях сложно было что-то расслышать. Но Веденин расслышал.
Мальцев тоже, потому что я заметил, как он изменился в лице.
Да и остальные, кажется, притихли так, словно кто-то в кузове выдернул чеку из гранаты и теперь держал её в кулаке.
Веденин смотрел на меня долго. Лицо его оставалось спокойным. Человек с таким лицом одинаково легко мог выслушать чистосердечное признание, приказ на расстрел, просьбу о помощи, и всё это его выражение осталось бы неизменным.
— Вы не понимаете, о чём говорите, — сказал он наконец.
Я криво усмехнулся.
— Да.
Веденин чуть наклонил голову. Свет луны на миг прошёл по его скуле, по глазам, по плотно сжатым губам. Это машина принялась спускаться с горки, подставив корму лунному свету.
Мальцев сидел напротив, вцепившись пальцами в ремень автомата. Лицо его было чернее тучи.
— Сейчас, Дагдар, — проговорил Веденин ровно, — вас должно интересовать другое.
— Тишак?
— Точка «А». Потом пеший переход до точки «Б». Там нас ждёт вторая группа. Четверо наших. Дальше уже работаем по обстановке.
Он проговорил это деловито. Явно хотел уйти от этого, не слишком приятного для него разговора.
Я молчал.
Веденин продолжил:
— Машина довезёт нас до старого русла. Оттуда пойдём пешком. Темп средний. Без лишней спешки. На точке «Б» уточним обстановку у основной группы и решим, как выходить к Тишаку.
— Они успеют добраться к нашему подходу? — спросил я, делая вид, что клюнул на его удочку. Однако на самом деле я хотел усыпить бдительность майора.
Мальцев поднял голову.
— Успеют.
— Будем надеяться, — пожал я плечами.
— В надежде нет нужды, — покачал он головой, — мои люди меня ещё ни разу не подводили.
— Здесь, в горах, — продолжил я, — редко что-то идёт по плану. Вы должны были бы уже понять это.
Он подался вперёд. Кузов качнуло, и Мальцев упёрся ладонью в лавку. Потом заговорил:
— Может, у вас здесь всё и не идёт по плану. Но там будут люди, которые знают своё дело.
Старлей сказал это неожиданно спокойно, даже почти без характерной гаденькой интонации. Но смысл был ясен мне сразу. Мол, вот там будут настоящие профессионалы, сомневаться в которых нет смысла. Ведь это «Альфа», а не какие-то зелёные срочники. Пусть даже и пограничники.
Громила при этих его словах напрягся. Я почувствовал это, даже не глядя на него. Он всегда так делал: сначала замолкал, а потом взгляд у него становился такой тяжёлый, будто он только что нажрался камней.
Фокс сидел неподвижно, опустив глаза. Но слушал.
Битый смотрел на Мальцева исподлобья.
Я перевёл взгляд на старлея.
— Люди, которые знают своё дело, обычно не торопятся об этом напоминать.
Мальцев усмехнулся.
— А ты, значит, знаешь?
— Я пока что ни о чём вам не напоминаю.
Громила тихо хрюкнул от смеха. Тут же сделал вид, что кашлянул.
Мальцев посмотрел на него, потом снова на меня. Лицо у него стало жёстче.
— У тебя больно длинный язык, Дагдар.
— Виноват, — холодно проговорил я.
Мальцев сразу ухватил, что я ну совершенно не чувствую себя перед ним виноватым.
— Может, это на тебя так твоя дрянь действует, а? — нахмурился он, — Я видал, как ты пил что-то из своей фляжки. И вряд ли это была простая вода.
— Если вы настолько сомневаетесь в себе, что тоже хотите попробовать, милости прошу. Мне для товарища ничего не жалко, — проговорил я суховато.
Мальцев было открыл уже рот, чтобы ответить, но ничего не сказал. Его опередил Веденин.