— Добротно привязано, — сказал он. — Узлы тугие. Да и остроумно.
Битый подошёл ближе. Посмотрел на поклажу, потом туда, откуда примчалась лошадь.
— Её гнали.
Я кивнул.
— Выглядит так, будто кто-то пытался отделаться от погони. Пустить догоняющих по ложному следу.
Теперь это поняли все. Но кто и от кого здесь пытался удрать?
Веденин медленно повернул голову к темноте ущелья. Лицо у майора стало совсем неподвижным.
— По местам, — сказал он тихо.
Но опоздал на один вдох.
Сзади, за поворотом, ударил выстрел. Потом второй. Пуля щёлкнула по камню над нами, и лошадь снова взвилась, рванув повод из рук Громилы.
— Ложись! — рявкнул я.
И ночь сразу развалилась на крик, топот копыт, каменную крошку и короткий злой огонь из темноты.
Первый всадник вылетел из темноты почти следом за выстрелом.
Лошадь неслась, вытянув шею, вся чёрная в лунном свете. Человек в седле стрелял на ходу, вскидывая автомат одной рукой. Пули пошли поверх нас, выбивая искры из камня.
Я рухнул за валун, больно ударившись плечом. Бок вспыхнул так, что на миг перехватило дыхание. Обан поддерживал тело, но за каждое резкое движение требовал плату.
— Слева! — крикнул Фокс.
Он выстрелил первым из нас. Коротко. Всадник дёрнулся в седле, но удержался. Лошадь пронесла его дальше, и тогда Громила дал очередь из своего пулемёта прямо в упор. Человек сполз набок, зацепился ногой за стремя и несколько шагов волочился по камням, пока лошадь, храпя, не скрылась за поворотом.
Следом шли ещё трое.
Они налетели быстро. Видимо, надеялись проскочить через нас, достать того, кого гнали, и уйти вниз по ущелью. Только лошадь с ложным всадником спутала им всю игру. А наше присутствие, кажется, стало для них неожиданностью.
Веденин уже командовал.
— Фокс, левый склон! Мальцев, вправо! Держать проход! Огонь! Не дать им уйти!
Мальцев перекатился к камню и начал бить одиночными. Работал он зло, но грамотно. Вторая лошадь взвилась, захрипела, осела на передние ноги. Всадник успел спрыгнуть, перекатился через плечо и тут же попытался уйти к тени под стенкой ущелья.
Битый снял его.
Я это увидел краем глаза. Горохов стрелял с колена. Спокойно. Даже как-то буднично. Автомат в его руках будто бы почти не дрожал. Человек у стенки сделал ещё шаг, упал, как будто ему выключили электропитание, ткнулся лицом в камни и больше уже не поднялся.
Хорошо, Битый. Очень хорошо.
Третий всадник прошёл ближе ко мне. Конь едва не налетел на ту самую лошадь, которую мы только что остановили. Та рванула в сторону. Всё смешалось: храп, камни, лунный блеск на мокрой шкуре. Выстрелы, ржание и топот. Кто-то заорал отборным матом.
Я выкатился из-за валуна и вскинул автомат.
Всадник заметил меня. Прицелился.
Мы выстрелили почти одновременно.
Его пули ушли в камень у моей головы. Мои попали ему куда-то в грудь. Он открыл рот, будто хотел что-то крикнуть, но из горла вышел только сиплый стон. Потом он опрокинулся назад, сполз по боку коня, исчезая за его крупом.
Четвёртый успел проскочить.
Он ушёл вниз по ущелью, свесившись с седла, чтобы отгородиться от нас телом лошади. Плащ бился у него за спиной. Мальцев выстрелил вслед, промахнулся. Громила выругался и тоже дал очередь, но поздно.
И тут впереди, там, где ущелье сужалось, коротко ударил чужой автомат.
Лошадь четвёртого всадника резко встала на дыбы. Человек, уже успевший забраться в седло, качнулся, каким-то чудом удержался, попытался развернуть животное. С другой стороны ударили ещё две очереди.
Всадник потерял конский ритм, подскочил в седле, смешно раскинув руки и ноги, и лошадь сбросила его, умчавшись дальше.
На несколько секунд всё стихло.
Только лошади храпели. Одна билась где-то впереди, скребя копытами по камню. Другая стояла возле нас, дрожа всем телом. В воздухе висел запах пороха, пыли и горячей животной крови.
— Не стрелять! — донёсся из темноты голос. — Свои!
Мальцев вскинулся первым.
— Пароль! — рявкнул он.
Сначала там помедлили. Потом из темноты донёсся чей-то голос:
— Зулумарт!
Снова стало тихо. Горохов и Фокс переглянулись.
Веденин поднялся из укрытия.
— Хазратишок! — крикнул он и поднял руку. Потом обернулся к нам. — Всё нормально. Свои. Но не расслабляемся. Сектора держать. Всем оставаться на местах.
Из тени, где сужалось ущелье, вышли люди.
Трое. Потом появились ещё двое. Причём один из этих двоих… явно был пленником.
Шли они осторожно, правильно. Один двигался первым, чуть согнувшись, с автоматом у плеча. Невысокий, жилистый, в тёмной куртке поверх снаряжения. На голове вязаная шапка, лицо узкое, скуластое, с густой, но не длинной бородой. Второй держался сбоку. Широкоплечий, с перевязанным предплечьем. Повязка была тёмная, местами уже затвердевшая от крови. Он тоже отпустил бороду. Третий нёс АК с оптическим прицелом. Лицо его почти закрывала тень, только глаза светились холодно и внимательно. Четвёртый шёл позади, ведя перед собой человека со связанными руками.