Офицеры, увлеченные разговором, казалось, не замечали нас. И уж точно шум воды скрывал наши голоса. А темнота — лица.
— Вот я дурак, — он хмыкнул. — Рисковал жизнью, чтоб сбежать. Всех моджахедов там переполошил. А нужно было всего-то подождать вас сутки-другие.
— Значит, лошадь была твоя?
Стоун хмыкнул.
— А вы нашли ее?
— Да.
— Эх… Хорошая была кобылка. Хоть и худая. Жаль, что пришлось распрощаться с ней, когда этот жирный сукин сын Махди почти сразу пустил в погоню за мной своих людей.
— Умно.
— Спасибо. Я знаю.
Я глянул на озерцо родника. В темноте оно казалось черным, как нефть.
— Как ты спасся?
Стоун как-то нехотя улыбнулся. Одними только губами. Глаза у него остались какими-то пустыми. Будто бы мертвыми.
— Это забавная история. Такое лучше рассказывать за стаканчиком хорошего шотландского виски. Ну вотки, на худой конец.
— Водки нет.
— Ну еще бы, — хмыкнул он горько.
— Так как?
И тогда Стоун кратко рассказал мне о том, что творилось на Тишаке. О том, что командир американцев по фамилии Мэддокс убил человека местного полевого командира Карима-Баши. О том, что из-за этого бессмысленного поступка американцы застряли на Тишаке почти на неделю. О том, что Махди и Карим-Баша в сговоре. И эта задержка им на руку.
Он говорил и говорил. Кратко, без подробностей. В общих чертах. А я анализировал и поглядывал на серый, узкий вход в расщелину, не идет ли Громила. Ведь у меня еще оставались к Стоуну вопросы. И задавать их нужно было быстро.
— Ты солгал своим обо мне, — проговорил Стоун, когда завершил свой рассказ и немного помолчал.
— Да, — ответил я, не поведя бровью.
— Из-за брата?
— Да.
— Надо же. Не думал, что такая уловка есть в твоем арсенале.
— Ты слышал их не хуже меня.
— Слышал, — он кивнул. — Всё ради брата.
— Да, — я чуть повернул голову. Глянул на Стоуна. — Но ты тоже промолчал.
— Я не знал, кто эти люди, — сказал он, немного погодя. — Когда меня схватили, я не знал, кто они. Русские? Пакистанцы? Наёмники? Оружие советское. Но тут все ходят с советским оружием. Да и с людьми Махди они говорили на дари. Я очень удивился, когда увидел, как они их убивают. Сначала подумал — враждебная группировка. А оказалось, — он хмыкнул. — Уловка. Причем весьма умелая.
Я молчал.
— А когда понял, что к чему, — продолжил он, — когда понял, в чьи руки попал, испугался так, что подумал, сейчас в штаны наделаю.
— Ты хотел сдаться Советам.
— Но я не знаю, хотят ли советы брать меня живьем, — покачал он головой. — В последнее время все, кому я попадаюсь, недвусмысленно намекают на то, что мертвый я лучше, чем живой.
Он сглотнул. Потом уставился на мою фляжку.
— Мне бы воды…
— В фляжке нет воды.
— А что там? — нахмурился он.
— Не важно. Продолжай. А после я принесу тебе попить.
Стоун сглотнул.
— Ты как обычно, в своем репертуаре. Я б и так всё рассказал. Нет нужды шантажировать меня питьем.
— Знаю. Но не стоит сейчас привлекать к нам лишнего внимания, — проговорил я, указав взглядом на офицеров.
Он едва заметно покивал. Снова сглотнул.
— Но теперь я знаю, что вы пришли, чтобы захватить меня, а не убивать. Это многое меняет.
— Но ты всё еще не признался. Хотя можешь сделать это в любую секунду.
— Я буду молчать, — тихо проговорил Стоун.
— И в чем подвох? — глянул я на него.
Стоун засопел. В шуме воды я не слышал его дыхания. Зато увидел его. Увидел по движению приопустившихся плеч. По движению головы.
— Подвоха нет.
Я не ответил. Только поджал губы.
— Если они поймут, что ты солгал им, — продолжал Стоун, — тебя должны арестовать. А потом судить, как предателя. И ваше КГБ обязательно усмотрит в этом злой умысел. Может быть, даже свяжет с «Зерколом», если они достаточно много знают о нем. А они знают.
— Свяжет.
— Это расстрел, Селихов.
— Возможно.
Стоун еще немного помолчал. Мелко покивал.
— Там, у дороги, когда меня схватили головорезы Мэддокса… Ты рисковал жизнью, чтобы не дать меня взять. Прикинулся мной, чтобы спасти.
— Это было сделано не из добрых побуждений, Стоун.
— Я знаю. Но, веришь ты или нет, это первый достойный поступок, сделанный для меня за много-много лет. Наверное… Со времен Вьетнама. Со времен, когда у меня еще были товарищи и друзья. А не только коллеги, как в ЦРУ, — он глянул на меня. — Я верну тебе должок. Буду молчать по крайней мере до того момента, пока вы не вытащите твоего брата.
Я не ответил ему.
— Не веришь мне? — прищурился Стоун.