Громила шёл справа, пригнувшись, с пулемётом наготове. Крест страховал тыл. Мальцев двигался впереди. Он командовал, но почти не говорил. Применял жесты, короткие кивки, злые взгляды, когда кто-то замедлялся.
Тишак встретил нас тишиной. И смертью.
Два тела у ворот — люди Махди. Один лежал лицом вниз, второй — на спине, раскинув руки. У второго не хватало пол-лица. Я прошёл мимо них и двинулся к сакле.
Мальцев указал Громиле и Кресту на позиции у входа, а сам шагнул следом за мной. Вначале нужно было проверить строения. Там мог кто-нибудь укрыться.
Внутри первой, носившей на себе многочисленные пулевые отверстия сакли, до которой мы добрались, было темно и душно. Здесь пахло душистым чаем, гарью от крохотного очага. И кровью. На земляном полу валялись перевёрнутые подушки, разбросанные бумаги, осколки глиняной посуды. У стены, на куче тряпья, кто-то лежал.
— Живой, — тихо сказал я и поднял автомат.
— Лежать на месте! — заорал на него Мальцев, вскинув свой АК.
Человек зашевелился. Медленно, с трудом, он поднял голову, и в полумраке блеснули его глаза. Потом он дёрнулся, попытался вскинуть пистолет, но рука его уже не слушалась. Пистолет упал на пол, глухо стукнув о землю.
Я подошёл ближе. Мужчина. Белый. Светлые короткие волосы слиплись от грязи и крови. На лице тоже кровь — запекшаяся, растрескавшаяся. Она покрывала всю нижнюю челюсть: от сильно распухшего носа до подбородка.
Одет человек был в американскую полевую форму. Вернее, в ее часть — брюки и футболку. Левая его рука безжизненно висела вдоль тела. Правая зажимала бок, где под грязной тряпкой расползалось тёмное пятно. Кровь сочилась медленно, но непрерывно.
Мальцев шагнул вперёд, отпихнул пистолет ногой в угол. Американец проводил оружие мутным взглядом и что-то прошептал. Я не разобрал слов.
— Хреновая рана, — проговорил Мальцев негромко. — Брюшная полость. Пуля ему, видать, все кишки наизнанку вывернула.
Я не ответил.
Тогда Мальцев добавил, обернувшись ко мне:
— Он не жилец.
— Вижу.
— Зараза, — Мальцев снова глянул на умирающего американца. — Я только немецкий учил… Так… Ладно…
Он опустился на колено рядом с солдатом.
— Bist du Stone? — спросил Мальцев по-немецки. — William Stone? Bist du das?
Американец перевёл на него глаза. Не ответил. Только часто, поверхностно задышал.
— Was ist hier passiert? — продолжал Мальцев, заметно напрягаясь. — Was ist hier los? Sprich mit mir!
Немецкий у него был школьный, с жёстким русским акцентом. Американец молчал. Только смотрел то на Мальцева, то на меня.
— Он не понимает, — сказал я. — И это не Стоун.
— Да? — обернулся ко мне Мальцев.
Я тоже присел рядом с раненым. Тот перевёл взгляд на меня. Глаза у него были серые, мутные от боли и потери крови, но в них ещё оставалось сознание.
— You… soldier? — спросил я, подбирая слова. — American soldier?
— На английском шпрэхаешь? — нахмурился Мальцев. — А че не сказал?
— Не мешайте, — отмахнулся я. Потом задумался, вспоминая хоть что-то на английском.
Читать я чуть-чуть умел. Пришлось освоить на низком уровне, когда в моей жизни появился интернет. А вот говорить… С этим были проблемы.
Раненый замер. Потом медленно, едва заметно кивнул.
— Where is Stone? William Stone?
При имени «Стоун» американец дёрнулся. Глаза у него расширились. Он узнал имя. Пальцы на ране сжались сильнее.
— Stone… — прошептал он. — Gone. He is gone.
— Что он говорит? — занервничал Мальцев.
Я ему не ответил. Вместо этого спросил раненого:
— Gone where?
— Escaped. Last night. He… ran.
Я перевёл взгляд на Мальцева.
— Он говорит, что Стоун сбежал прошлой ночью.
— Сука… Куда?
— Он не знает.
Мальцев выругался матом и поднялся.
Я снова обратился к американцу.
— Ты видел здесь русского? — спросил я. — Russian boy. Young. Look like me. You see him?
Он долго смотрел на меня. Смотрел так, будто пытался понять, не мерещусь ли я ему. Потом медленно покачал головой.
— No. No Russians. Only… only Afghans. Many Afghans.
— What happened here? — я указал на него, на саклю, на всё вокруг. — Who did this to you?
Американец закашлялся. Губы у него были сухие, с тёмной коркой в уголках. Когда кашель отпустил, он выдохнул:
— Mahdi. That bastard. He… set us up. Maddox… Maddox shot one of his men. And then… they were everywhere.
Он снова закашлялся. На губах выступила кровь.
— Говорит, — перевел я, — они поссорились с Махди. Один из них убил афганца, и началась перестрелка.
— Finish it, — прошептал он вдруг, глядя мне в глаза. — Please. Finish it.
Мальцев выпрямился.
— Всё, уходим. Ему не помочь. Это не Стоун, и про твоего брата он ничего не знает. Оставляем его здесь.