Мальцев закинул автомат на плечо и энергично двинулся к воротам.
— И че он такой козел, а? — шепнул мне Громила, когда приблизился. — С самого первого дня тебя невзлюбил.
— Не знаю, — сказал я.
— Слыш, товарищ прапорщик, ты у него, случайно, невесты не уводил? — хмыкнул Громила.
— Держи ухо востро на тропе, — покачал я головой. — Будь готов к бою.
— Думаешь… — Громила поменялся в лице. Нахмурился.
— Всякое возможно. Ладно. Идем.
Мы двинулись к северному выходу из Тишака — туда, где начинался узкий распадок, ведущий к гребню. Мальцев шёл первым. Крест сразу за ним. Я и Громила замыкали.
Распадок был неглубокий, но петлял между скалами, и видимость в нём была паршивая — метров двадцать, не больше. Дно усыпано мелким щебнем, который шуршал под сапогами, и этот шум казался мне оглушительно громким.
Громила дышал тяжело, но шёл молча. Только один раз обернулся ко мне и прошептал:
— Не нравится мне тут.
— Мне тоже, — ответил я.
Впереди Мальцев поднял кулак. Мы замерли.
В распадке было тихо. Только ветер гудел в камнях. Я прислушался и уловил другой звук — стук копыт. Многих копыт. Звуки доносились откуда-то слева, из-за поворота скалы. И приближались.
Мальцев обернулся ко мне. Лицо у него стало белым, но взгляд оставался злым и собранным.
Я показал жестом: «Назад. Тихо».
Но отступать было поздно.
Всё потому, что из-за поворота выехали конные.
Глава 23
Мальцев медлил. Но всё же попятился, пригибаясь, и нырнул за большой валун, выступавший из стены распадка. Крест уже присел за соседним камнем. Мы с Громилой укрылись чуть дальше, за невысокой, но широкой скальной плитой.
Конники тем временем были все ближе и ближе.
Первым показался всадник на низкорослой серой лошади. Он ехал впереди, рассеянно глядя по сторонам. За ним показались ещё трое. Но и это было еще не все. В конце концов, из-за поворота вышли семь человек. Двое из них вели в поводу запасных лошадей, навьюченных тюками. Это был не боевой разъезд. Скорее, группа снабжения или сопровождения, которая шла на Тишак. Оружие при них было, но автоматы висели на плечах. Они не ждали боя.
Душманы о чем-то негромко переговаривались. Кто-то из них засмеялся. Кто-то сплюнул, будто бы в ответ на чужую неприятную усмешку. Один из всадников чуть-чуть откинулся в седле и на ходу покуривал сигарету.
Я прижался спиной к плите. Поднял ладонь — «не двигаться, не дышать».
Громила замер. Крест, присев за валуном, держал автомат наготове, но ствол опустил. Мальцев вжался в камень.
Всадники проходили мимо, метрах в двадцати от нас, не больше. Один что-то сказал на дари — голос прозвучал так близко, что я различил каждое слово. Другой рассмеялся.
И тут замыкающий всадник, ехавший чуть позади остальных, повернул голову. Он смотрел прямо в распадок. На Креста. На его автомат.
Всадник замер в седле. Его лицо изменилось — рот приоткрылся, глаза расширились. Он втянул воздух, набирая в грудь побольше, явно чтобы заорать.
Мальцев это увидел. И принял решение.
— К бою! Открыть огонь! Уничтожить противника!
Он вскинул автомат и первым дал очередь. Всадник, который только собирался закричать, дёрнулся и начал заваливаться с коня.
Крест открыл огонь следом — короткая, хлёсткая очередь сбила ближайшего к нам духа, тот вылетел из седла и грузно рухнул на щебень. Громила лупил из РПК по основной группе, заставляя их рассыпаться.
Духи тут же замешкались, их кони визжали, топтались на месте, приплясывая под всадниками.
Я высунулся из-за плиты и дал две короткие очереди по тем, кто пытался соскочить с коней и укрыться за камнями. Один, сраженный моей пулей, не успел соскочить полностью, запутался в стремени и упал лицом в щебень. Второго я успел ранить. Однако тот остался на ногах и смог залечь в укрытие, но сверху, с гребня, уже работал Фокс — одиночный выстрел, и душман затих. И больше так и не поднялся из-за камней.
Лошади визжали. Одна сорвалась с места и понеслась вглубь распадка, волоча за собой убитого всадника, зацепившегося ногой за стремя. Две другие, оставшись без седоков, метались между камнями, храпя и налетая друг на друга.
Сверху, с гребня, открыла огонь остальная наша группа. Пули застучали по камням. Один из духов попытался уйти за поворот, но кто-то из наших снял его до того, как тот скрылся.
Пять тел. Двое ещё живых — они залегли за конскими тушами и огрызались короткими очередями автоматов и одиночными выстрелами своих тяжелых, полуавтоматических винтовок.
Я перезарядил автомат и, пригнувшись, перебежал к Мальцеву. Тот стоял, привалившись плечом к валуну, и быстро менял магазин.