Сверху показались душманы. Зазвучал треск и гулкие хлопки выстрелов. Тропа позади нас разорвалась редкими, но отчетливыми фонтанчиками пыли.
И они вырывались из земли все ближе и ближе к Мальцеву.
Я бросился к нему, не думая о выстрелах, не думая о том, сколько душманов могут взять меня на прицел с высоты гребня, о том, что Громила орёт мне что-то за спиной.
Я подскочил к Мальцеву, упал рядом с ним на колено, схватил его за ворот.
— Вставай. — холодно, резко бросил я.
Мальцев попытался подняться, опираясь на здоровую ногу, но она подломилась. Из раны упрямо сочилась кровь. Пыльная штанина быстро темнела, будто бы тяжелела, пропитываясь кровью и становясь от этого грязно-бурой. Мальцев зажимал рану в бедре обеими руками, но кровь всё равно текла, просачиваясь между пальцами, вымазывая руки красным.
— Не могу… — выдохнул он. — Уходи.
Я ему не ответил.
Я потащил его волоком, ухватив под мышки. Он был тяжёлый и неудобный. Нога его волочилась по камням, оставляя тут и там красные мазки и капли. Он стонал, стиснув зубы, но терпел. Сверху Крест и Громила открыли огонь, стараясь прикрыть наше отступление. Фокс снял ещё одного духа, который слишком смело высунулся из-за укрытия. Я видел, как его тело, словно безвольная кукла, сначала покатилось по сыпучему склону, а потом сорвалось со скалы и рухнуло ниже по тропе.
Но со стороны поворота уже катилась новая волна. Те, кто шёл следом за первым разъездом. Они спешивались, рассыпались, занимали позиции за камнями. Их было больше, чем мы могли удержать.
Первые пули со стороны поворота уже засвистели над головой.
Нас просто жали и сверху, и со стороны тропы.
Мальцев вдруг весь напрягся, задергался у меня в руках так, словно хотел вывернуться и освободиться.
— Уходи! Это приказ! Я прикрою!
— Молчи, — только и бросил я, сильнее стискивая ему руки.
— Я прикрою! — отчаянно повторил он. — Вдвоем мы не уйдем!
— Молчи, Клин, — только и ответил я и обернулся.
Громила, видя, что нам нужна помощь, ринулся ко мне, намереваясь помочь с Мальцевым. Его почти сразу отрезали огнем пулемета. Громила громко выругался матом, упал за большой камень боком и глянул на меня:
— Быстрее! — заорал он как сумасшедший. — Давайте быстрее!
— Уходи, мать твою! — зарычал вдруг Мальцев, а потом… Он выхватил из разгрузки гранату. Выдернул чеку и сжал ее обеими руками.
— Уходи, Селихов, — чуть ли не простонал он. — Уходи, я возьму этих сукиных сынов на себя!
— Не пори горячку, — покачал я головой, даже и не думая выпускать Мальцева из рук.
А потом откуда ни возьмись появились душманы. Видимо, они передвигались за укрытиями, желая подобраться поближе.
Мальцев заметил это почти так же быстро, как и я, и кинул свою Ф-1 куда-то в их сторону. Грохнуло так, что я аж с ног свалился. На меня в тот же момент навалился Мальцев всем своим весом.
Душманы не погибли от гранаты. Или, по крайней мере, погибли не все.
Два или три выскочили на тропу, думая, что мы легкая добыча.
Один тут же упал замертво, когда Громила скосил его из-под своего валуна. Но в остальных ни он, ни кто-либо другой из наших стрелять не решался. Враги были слишком близко к нам. Слишком велик был шанс подстрелить меня или Мальцева.
И Веденин с Громилой это знали. Духи тоже.
Кроме того, подошедшее подкрепление противника уже производило охват, чтобы отрезать нас от остальной нашей группы.
Первый из духов замер в двух шагах, вскинув автомат. Но табельный ПМ был уже у меня в руках. Я разрядил в духа несколько патронов. Он рухнул ничком, когда ноги его подкосились.
Второй тут же бросился на меня, стараясь отобрать ПМ. Знал, что автомат мой заблокирован телом Мальцева. Знал, что его дружки прижимают Громилу и Креста огнем. А потому — решился на рукопашную.
Другой, оказавшийся рядом дух, подскочил к Мальцеву и принялся стаскивать его с меня, пользуясь тем, что руки у меня заняты пистолетом, а сам я — борьбой с душманом.
— Уходи! — истошно вопил Мальцев, когда его оттягивали от меня в сторону. — Уходи, Дагдар! Уходите все! Я… Я…
Я не ответил ему. Даже больше — я не собирался отвечать. Все потому, что боролся с душманом за оружие. Я напрягся, смог чуть-чуть вывернуть пистолет, схваченный его влажными от пота руками. Дух даже не заметил, куда уже смотрит ствол моего ПМа.
Я нажал на спуск.
Душман сначала и не понял, кто из нас получил пулю. На его бородатом, обветренном и черном лице застыла гримаса удивления. Но когда он обмяк, не понимая, что уже слабеет, я выстрелил второй раз. И лица у него уже не стало. Лишь теплая кровь неприятно брызнула на меня.