— Как скажете.
Мы вышли из КП, и я сразу почувствовал, как воздух снаружи ударил в лицо — не холодный, но свежий после духоты землянки.
Хромов шёл за мной, в полуметре, почти дыша в затылок. Я слышал, как он сопит, как перебирает ногами в своих яловых сапогах.
— Ну что, прапор? — спросил он с той ленивой, нагловатой интонацией, которая, видимо, должна была означать, что он тут главный. — Куда идем?
— Ну раз уж вас приставили ко мне, товарищ капитан, — обернулся я, — то и идите за мной.
Он нахмурился. Сжал свои полноватые губы. Хотел что-то ответить, но я просто пошел к каптерке. Хромов тихо выругался и поторопился следом.
Когда я забрал журнал со своего стола, направился на склад, где хранили ГСП.
Пока шли, я краем глаза отметил, что на плацу никого. Бойцы разбежались по своим делам. Только часовые у КПП да пара силуэтов у курилки. Хромов шагал рядом, не отставал, и я чувствовал его взгляд на своей спине — тяжёлый, оценивающий.
У склада я отомкнул замок, дёрнул тяжёлую дверь. Внутри пахло соляркой, маслом и ещё чем-то металлическим, холодным. Я зажёг фонарь, повесил на гвоздь. Жёлтый свет выхватил из темноты ровные ряды канистр, стеллажи с ветошью, ящики с запчастями.
Хромов остался стоять в проёме. Достал папиросу, прикурил. Смотрел, как я пересчитываю канистры, сверяю цифры в журнале.
— И часто ты этим занимаешься? — спросил он. Голос его прозвучал равнодушно, будто ему и неинтересно вовсе.
— Каждый день, — ответил я, не оборачиваясь. — Служба.
— Скучная работа.
Я усмехнулся, но вида не подал. Вместо этого сказал:
— Вы б тут не курили. Горючее, все-таки.
Хромов, кажется, собирался огрызнуться, но потом критически уставился на собственную папиросу. Потом заглянул вглубь склада. Сухо плюнув, он кинул ее под ноги и растоптал.
Закончил со складом, закрыл замок, мы двинулись обратно.
Навстречу, со стороны кухни, вышел молодой боец из второго отделения. Тащил два полных ведра зелёной травы. Увидел меня, остановился, поставил вёдра на землю.
— Здравия желаю, товарищ прапорщик! Здравия желаю, товарищ майор! — взял он под козырек.
— Здорово, — кивнул я. — Это чего, барана кормить?
— Так точно, — боец утёр пот рукавом. — Крапивин говорил, вы распорядились его перевести. Сегодня будем?
— Глянем, — пожал я плечами. — С ним надо аккуратно. Чтоб как в прошлый раз не вышло.
— Ага, злобный, как собака, — разулыбался солдат, — я сам не видал, в наряде был, но мужики рассказывали, как он товарища лейтенанта…
Солдат осекся. Глянул на внушающего уважение фигуру Хромова, который выглядел так, будто бандита с большой дороги побрили и нарядили в офицерскую форму.
— В общем… — солдат прочистил горло. — В общем несладко нам тогда пришлось, — он опустил взгляд. — Разрешите идти?
Я кивнул.
Он подхватил вёдра и зашагал дальше, исчезнув за стеной склада. Я глянул на Хромова. Тот смотрел вслед бойцу, усмехнулся.
— Баран, говоришь?
— Баран, — пожал я плечами.
Хромов фыркнул. Задумался.
— А вы не хотите этого вашего барана нам отдать? В качестве жеста доброй воли? — разулыбался капитан.
— Посмотрим, товарищ капитан, — я положил ключ в карман, хитровато ухмыльнулся, — может, и отдадим, если вы нас вконец доканаете.
— Чего? — нахмурился Хромов.
— Пойдемте. Через сорок минут мне наряд принимать.
Не успели мы отойти, как из-за склада раздался грохот. Что-то рухнуло, загремело, потом истошный крик:
— А-а-а! Сука! — и следом такой мат, что даже Хромов бровь приподнял.
Мы обернулись.
Из-за склада вылетел тот самый боец — без ведер, без панамы, рукав разодран в клочья. Лицо белое, глаза круглые. Боец споткнулся, запутался в собственных ногах и рухнул в пыль. Потом, не теряя времени, полез к ближайшей землянке.
А в это время, из-за стены склада, тяжело топая и злобно блея, преисполненный собственного достоинства, вышел баран. Крупный, лобастый, с крутыми, закрученными рогами. Баран остановился на тропе, повёл головой, оценивая обстановку.
Из курилки, столовой и даже землянки узла связи повыскакивали человек пять бойцов. Они застыли, в нерешительности уставились на барана. Кто-то заорал: «Опять выбрался, сука!»
Парень, что нес ведра, прижался к стенке ближайшей землянки, не сводя перепуганных глаз с крупного животного.
Баран вдруг посмотрел на нас с Хромовым, вытянул морду, приподнял мягкую верхнюю губу, показывая большие, кривые передние зубы.
— Че это он? — напрягся капитан Хромов.