Я видел лицо Хромова — красное, перекошенное, в пыли и слюнях. Глаза у капитана стали круглыми и даже какими-то бешеными.
— У-у-у-б-е-е-р-и-и-и! — заорал он, то ли приказывая, то ли моля о помощи, но в следующее мгновение баран боднул его последний раз.
Последний, потому что капитан охнул, не устоял на всех четырех конечностях и упал на живот, закрывая голову руками.
Баран застыл, тяжело дыша, и начал медленно поднимать голову.
Я понял, что последний раз будет не последним — сейчас баран начнёт бить лежачего.
Тогда я вскочил, подбежал к животному, вцепился в рога, запрыгнул верхом, упираясь в землю ногами и сжимая его косматые бока.
Баран рванулся, закрутился, решил было отступить, я стиснул его сильнее, навалился всем весом. Баран не выдержал. Я почувствовал, как он оседает к земле.
— Чего встали⁈ — заорал я бойцам, которые застыли у землянок. — Хватайте его!
Услышав мой офицерский тон, они почти сразу рванулись к нам.
В этот момент животное уже совсем выбилось из сил. Оно просто легло, поджав ноги. Сделало это быстро, практически упало, да так, что я не удержал равновесие и грохнулся набок, увлекая за собой барана.
Баран сдавленно, сипло заблеял, задрав ноги.
Тут подоспели бойцы. Кто-то схватил барана за ноги, кто-то за рога, навалились все вместе. Баран пытался вырвать копыта, зло, остервенело блеял, но мы удержали. Я почувствовал, как его стаскивают с меня, как чьи-то руки подхватывают меня под мышки. Рядом возились бойцы, кто-то закричал: «Верёвку давайте!»
Один из парней тотчас же рванулся куда-то к землянкам. Двое других помогали подняться бесконечно матерящемуся капитану.
— Тихо, тихо, я говорю, — строго сказал я бойцам, вырывая у них руки и поднимаясь на ноги, — я сам.
Бойцы отступили. Хромов же тоже был на ногах. И тоже отпихивал от себя пытавшихся помочь бойцов. Но отпихивал их зло, с яростью. Будто это и не баран, а они изорвали ему штаны.
— Стреножить его! — скомандовал я, когда чуть-чуть отдышался, — и давайте сукина сына обратно в загон. Хватит. Погулял уже.
Барана связали найденной где-то грубой веревкой, поволокли к загону. Он вырывался, но его держали, и вскоре всё стихло.
Я отряхнул колени, поправил китель и ремень. Обернулся к Хромову.
Он стоял, покачиваясь. Лицо красное, пыльное, на лбу царапина. А сзади — огромная дыра. Штаны висели клоком, и через разорванную ткань виднелись семейные трусы — смешные, в какой-то горошек. Лоскут материи словно хвост болтался у него на заднице, держась едва ли не на одной нитке.
Бойцы, что остались с нами, оглядывались, прятали улыбки. Кто-то не выдержал, хмыкнул.
— Чего встали⁈ — заорал Хромов, дёрнувшись, но тут же заметил, что ногам свободно, и принялся закрывать брешь в своей обороне руками и обрывками собственных штанов. — Пошли вон! Пошли вон, говорю! Ах ты мля… Что уставились! А⁈
Бойцы разбежались. Я подошёл ближе, глянул на дыру.
— П-падла… — Хромов вертелся, выгибался, стараясь получше осмотреть масштабы трагедии, — да что ж это, сука, такое⁈
— Ничего, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Бывает.
Хромов попытался прикрыть дыру рукой, но это выглядело нелепо — он махал локтем, вертелся, а штаны всё равно сползали. Плюнул, выругался сквозь зубы.
Я оглядел собравшихся вокруг бойцов. К тому же уже вернулись те, кто заточил барана в его узилище.
Пограничники стояли, словно бы не совсем понимая, что им делать. Хромов, кажется, уже не обращал на них никакого внимания, полностью поглощенный дырой в собственных штанах.
— Ну чего вы смотрите? — строго сказал я, стараясь задавить улыбку, — офицерских трусов, что ли, никогда не видали?
Хромова от моих слов как молнией прошибло. Он поднял голову, зло зыркнул сначала на меня, потом на остальных.
— Свободны, — приказал я. — Нечего тут смотреть.
Солдаты помедлили пару мгновений, но потом принялись расходиться, пряча улыбки и смешливо перешептываясь.
Хромов, провожая их взглядом, грязно выругался.
Спустя пару секунд вдали со стороны КП донесся топот многочисленных сапог. Мы с Хромовым обернулись. Когда увидели, что к нам бегут трое вооруженных пограничников, приехавших вместе с особистами, Хромов немедленно повернулся, пряча от них тыл. Капитан смешно вытянулся по струнке, схватившись за задницу.
— Товарищ капитан! — кричал первый, держа наготове автомат, — мы слышали крики! Майор Градов отправил проверить, что стряслось!
— Не убиваю я вашего капитана, — улыбнулся я. — И никуда не сбегаю. Живой он, видите? И в добром здравии.