Юнус понял тогда, что назад пути нет. Что они не отпустят. Никогда.
— Стойте, — шепнул он, поднимая руку.
Отряд замер. Впереди, метрах в пятидесяти, угадывался тёмный силуэт поста. Небольшой блиндаж, пулемётная точка, мешки с песком, замаскированные под камни. Ни огней, ни голосов. Часовые затаились в темноте, но Юнус знал, что они там. Он бывал здесь год назад, когда пост только ставили.
Шер-Ага подошёл вплотную. Юнус почувствовал его дыхание — горячее, с запахом крепкого табака.
— Дальше мы сами, — сказал Шер-Ага. Голос у него был низкий, спокойный, но в этом спокойствии чувствовался приказ, которому нельзя было сопротивляться. — Твои люди останутся здесь.
— Ты обещал, что мы не будем драться, — сказал Юнус. Голос его прозвучал глухо, он старался, чтобы в нём не было страха. — Что отступим, как только приведем вас к посту русских.
— Вы будете ждать здесь, — с нажимом повторил Шер-Ага. — Когда мы захватим пост, вы займёте позиции на подступах. Когда шурави поймут, что пост захвачен, и придут проверить — вы предупредите нас. И будите удерживать позиции, пока мы не отступим.
— Но ты обещал, что сражаться нам не придется! Что мы должны только провести вас! — сказал Рашид из темноты. В голосе его слышалось отчаяние.
Шер-Ага обернулся к нему. Юнус не видел его лица, но чувствовал, как воздух вокруг Шера-Аги буто бы стал тяжелее.
— Вы ели наш хлеб, — сказал Шер-Ага. — Пили нашу воду. Вы живы потому, что мы вас приняли. А теперь, когда нужно действовать, вы отказываетесь воевать во имя Аллаха?
Он сделал шаг к Рашиду. Юнус слышал, как тот сглотнул.
— Это попахивает предательством, — добавил Шер-Ага тихо.
В руке его вдруг оказался нож. Юнус не заметил, откуда он взялся — широкий, кривой, лезвие тускло блеснуло в свете звезд.
Юнус смотрел на лезвие, потом на Шера-Агу. Тот смотрел на него в ответ. Глаза у могучего моджахеда были холодные, спокойные. Как у зверя, привыкшего убивать.
— Мы займём позиции, — сказал Юнус наконец. — Где нам встать?
Шер-Ага удовлетворенно убрал нож. Кивнул куда-то в сторону, на каменистый склон, откуда просматривались и пост, и тропа, ведущая к нему.
— Там. Ждите сигнала. Если услышите стрельбу — значит, шурави идут. Держите их, пока мы не отойдём.
— А если их будет много? — спросил Фархад. Голос у него был тонкий, срывающийся.
— Их будет немного, — Шер-Ага усмехнулся. — Не переживай, молодой моджахеддин.
Юнус почувствовал, что Шер лжет. Но возразить ему не решился.
Шер-Ага развернулся и ушёл в темноту. За ним — его люди. Тенями они скользнули между камнями, растворились в ночи.
Юнус стоял, сжимая автомат. Пальцы скользкие от пота.
— Это ловушка, — шепнул Рашид. — Он хочет, чтобы мы здесь полегли.
— Я… я не знаю, — пробормотал Юнус растерянно.
Юнус махнул своим рукой, и они отошли к указанному месту. Склон оказался каменистый, неудобный. Только безумец станет располагать здесь стрелковую позицию. И шурави, видимо, это и сами прекрасно понимали. Но отсюда видно было всё. И пост, и тропу, и просвет между скалами, где начиналась дорога к заставе. Хорошее место для наблюдения. Но очень скверное, если придется защищаться.
Юнус лёг за камни, положил автомат перед собой. Рядом возился со своим оружием Фархад. Рашид залёг чуть правее, за кустом сухой колючки. С ними было еще двое. Двое людей Шера-Аги. Ага приказал им поддержать Юнуса, но парень знал — Шер поставил их сюда, чтобы присматривать за ним и его людьми.
Снизу, от поста, не доносилось ни звука. Юнус смотрел в темноту, пытаясь разглядеть хоть что-то. Камни, тени, чёрные провалы между ними. Часовых не было видно.
Потом — шорох. Короткий, сдавленный вскрик. И тишина.
Юнус сжал автомат крепче. Принялся ждать.
Минула минута. Потом другая.
Из темноты вышли люди. Шер-Ага шёл первым. За ним — его бойцы. Одного не хватало. Юнус пересчитал: ушли четверо, вернулись трое. Кто-то остался там, на посту. Вместе с погибшими только что шурави.
Шер-Ага поднялся к ним. Дышал он ровно, будто ничего не случилось.
— Всё готово, — сказал он. — Сейчас расчеты займут свои места. Через пять минут начнём.
Он посмотрел на Юнуса.
— Ждите здесь. Если услышите стрельбу с той стороны, — он кивнул на тропу, — значит, шурави идут. Держите их. Мы успеем сделать три-четыре залпа и отойти.