— Внимание! Общая тревога! — Заорал Каширин в микрофон, — очистить территорию заставы! Занять позиции в укрытиях!
Когда грохнуло снова, уже где-то во дворе, Каширин чуть не упал под стол. Потом все же сполз под него, закрывая голову руками.
Мы с Гороховым упали на сырой, устланный циновками пол узла, стараясь укрыться подальше от двери и единственного крохотного окошка.
— Не прицельно бьют, сукины дети, — проговорил он прислушиваясь.
Грохнуло снова. Сначала один взрыв, потом, где-то далеко другой.
Я ему не ответил.
— Долго обстреливать не будут, — Пробурчал Дима, — сейчас еще три-четыре раза бахнут и убегут, паскуды.
— Меня больше волнует, — ответил я, — как они вообще умудрились подобраться к нам не замеченными.
— Такого давно уже не было, — Горохов покачал головой. — В мою службу — ни разу. Ни разу они Рубиновую так нагло не обстреливали, падлы. Но старики, которые служили тут, говорили, что в первые дни, бывало. Пока постов было мало, а все подходящие позиции не пристрелены, или не заминированные.
Грохнуло снова. Еще дальше. Где именно, увидеть, конечно же, было нельзя.
Потом зазвонил телефон. Видимо, узел вызывали с КП. Каширин полез к трубке, снял, заговорил о чем-то с командным пунктом.
— Но старики говорили, тогда они больше эрэсами долбили. Притащат одну-две ракеты тайком, и ну прямой наводкой. Только тоже без толку было. Местность тут больно сложная.
Я почти не слушал Горохова. Вместо этого быстро думал. Чтобы вычислить расчеты по траектории быстро не получится. Но если душманы расхрабрились настолько, чтобы обстрелять нас из минометов, то…
— Каширин, — я обернулся. Глянул на радиста.
Юра лежал на полу, между столом с аппаратурой и стулом. Радист сжался в позе эмбриона, прикрывая голову. Когда я его окликнул, он зашевелился, уставился на меня удивленным взглядом.
— Выйди на связь с постами! С каждым по очереди!
— П-прямо сейчас⁈ — Удивился Каширин.
— Давай! Это приказ, быстро!
Каширин сглотнул. Забормотал:
— Елки зеленые… Лишь бы где близко не прилетело… Мамочки мои… лишь бы сюда к нам не прилетело…
С этими словами он привстал, так опасливо, будто сам находился под стрелковым огнем на подавление. Потом стянул микрофон и гарнитуру со стола, бухнулся обратно на пол. Повозился со шнурами, которые неудобно натянулись.
— Барсук! Барсук, на связь! — Закричал он в микрофон, — Говорит Рубин-1! Повторяю: Барсук, на связь! Прием!
Свист прекратился. Уже почти минуту мины не рвались вокруг заставы. Горохов, напряженный и чуткий, словно зверь, приподнялся на локтях. Прислушался.
— Слышишь? Не шарашат уже, — он аккуратно сел на корточки, явно все еще опасаясь вставать в полный рост. — Классика, мля… Отстреляли пять мин и деру.
Внезапно, где-то в небе раздался шипящий, резкий гул: вот он был, а потом тут же перестал. Спустя мгновение, хлопнуло. Хлопок показался кратким, почти тихим, но я уже понял, что случилось. Понял, потому что сквозь крохотное окошко узла связи внутрь землянки ворвался яркий желтоватый свет. Химический свет. На миг показалось, будто где-то над нами разорвался заряд фейерверка. Однако я понимал — это не так.
— Мама моя… — Тихо проговорил радист Каширин, уставившись в окошко. Микрофон застыл у него в руках.
Горохов напряг челюсть. Даже скрипнул зубами, не отрываясь от света, пробивавшегося к нам сквозь окошко.
— Фосфором ударили, падлы, — просипел он сквозь зубы.
И тогда я поднялся на ноги.
— Саня! Ты че, мать твою за ногу, творишь⁈ — Зло крикнул Горохов. — Там же фосфор! Это фосфорный заряд!
— Если бы мы попали в зону поражения, — приблизился я к окну, — то вряд ли были живы.
— Так, может, еще бахнут!
— Вряд ли, — ответил я сухо. — Это они нам прощальный «привет» прислали. Я уже такое видал.
Сложно было рассмотреть что-то из маленького, расположенного почти под самой крышей землянки окошка. Но кое-что увидеть было можно: желтые, химические искры белого фосфора плавно, словно в замедленной съемке, падали где-то вдали. Они словно парили на фоне черного неба, перебивая своим сиянием свет звезд. Беззвучно падали где-то, превращаясь на земле в маленькие, неуловимые костры химического огня.
Отсюда сложно было понять, разорвался ли заряд над заставой, или же где-то в стороне. Но если фосфор упадет к нам, внутрь периметра, то будут проблемы. И возможно, жертвы.
— Товарищ прапорщик! — Позвал меня вдруг Каширин.