Градов стоял вполоборота к Чеботарёву и Искандарову. Лицо у майора было каменное, упрямое. Не злое даже, а именно каменное — как у человека, которому уже всё ясно и который теперь только ждёт, кто ещё посмеет с ним спорить.
Искандаров, напротив, выглядел спокойно. Слишком спокойно для человека, стоявшего посреди заставы, по которой только что лупили из миномётов.
Ну а Чеботарёв… Чеботарёв стоял как побитый. Голову он опустил. Плечи ссутулил. Даже руки — и те держал как-то неловко, будто не знал, куда их деть.
Когда мы подошли, Градов перевёл взгляд сначала на меня, потом на Горохова. Скользнул глазами по его лицу, по боевой выкладке на мне, по автоматам у бойцов, суетившихся на плацу, и сразу нахмурился.
— Я же, кажется, ясно выразился, — сказал он сухо. — Арестованный должен находиться под надзором. А не разгуливать по заставе с таким видом, будто собирается в увольнительную.
Горохов тотчас надулся. Ещё секунда — и полезет в спор, как бык на красную тряпку.
— Товарищ майор, — сказал я спокойно, — старший сержант Горохов прибыл со мной по делу. И находится здесь с моего разрешения. И с разрешения лейтенанта Зайцева.
Градов даже бровью не повёл.
— Вы у нас, товарищ прапорщик, теперь разрешения раздаёте? — спросил он холодно.
— Только когда на заставу падают мины, — ответил я. — В остальное время стараюсь не злоупотреблять.
Искандаров едва заметно скосил на меня глаза. Не улыбнулся, но что-то такое в его лице появилось — робкий намёк на то, что улыбнуться ему очень хочется. Градову же моя реплика понравилась куда меньше.
— Вам бы всё язвить, — проговорил он. — Видимо, рвущиеся вокруг мины действуют на вас слишком бодрящим образом.
— На меня, товарищ майор, они действуют, как и на всех, — пожал я плечами. — Только я сейчас не о себе.
— А о ком же? — спросил он, уже прекрасно понимая, к чему я веду.
Я чуть повернул голову.
— О Горохове.
Майор шумно выдохнул. Будто ждал этих моих слов и всё равно счёл услышанное редкой наглостью.
— Нет, — сказал он сразу. — Даже не начинайте.
Горохов дёрнулся рядом со мной, будто ему в спину шило воткнули.
— Товарищ майор, — заговорил он хрипло, с усилием сдерживая голос, — там на Колючке мой человек был. Вы не можете…
— Могу, — перебил Градов. — Очень даже могу. А вы, старший сержант, помолчите лучше. Вам это полезнее.
Горохов побагровел. Шея у него налилась от напряжения, как у быка перед ударом. На лбу проступила жилка. Он шагнул было вперёд, и я тут же выставил руку, даже не глядя на него. Почувствовал, как его грудь уткнулась мне в локоть.
— Там мой человек, товарищ майор! — всё-таки выпалил он. — Пока вы тут языком мелете, его там…
— Старший сержант Горохов! — рявкнул Градов. — Ещё слово, и я сейчас же велю арестовать вас до окончания следствия! Вам ясно?
— Так точно, — выдавил Горохов немного погодя. Но сказал он это так, что по одному тону ясно было: ни черта ему не ясно и ничего он принимать не собирается.
Я подождал несколько секунд, давая осесть тишине. Потом сказал:
— Товарищ майор, я прошу разрешить старшему сержанту Горохову выйти со мной в составе группы.
— Я уже ответил, — отрезал Градов.
— А я ещё не закончил.
Он посмотрел на меня внимательно. Исподлобья. И взгляд у него сделался таким, каким смотрят на человека, с которым, вроде бы, и приходится считаться, но при этом он давно напрашивается на хороший тычок в зубы.
— У вас, прапорщик, удивительная привычка, — сказал он медленно, — говорить после того, как вам уже сказали «нет».
— У нас здесь, если так просто после первого «нет» отступать, — ответил я, — то долго не проживёшь.
Градов побелел лицом. Искандаров чуть отвернул голову. Чеботарёв же так и стоял неподвижно, будто и не слышал ничего вокруг.
— Обоснуйте, — коротко сказал Градов.
Вот этого я и добивался. Вернее, знал, что добьюсь.
— Горохов нужен мне не как фигурант, — сказал я. — И не как человек, которого мне жалко. Жалость тут вообще ни при чём. Он нужен мне как командир первого стрелкового отделения. Отделение идёт в составе группы. Бойцы — его. Работают с ним. Слушают его. Без него мне придётся прямо на выходе ломать управление, а это потеря времени и слаженности.
— Разберётесь, — буркнул Градов.
— Разберусь, — кивнул я. — Но не стоит усложнять и без того сложную задачу.
Он промолчал.
— Дальше. Горохов знает район «Иголки» не хуже меня. Он не один раз туда ходил. Он знает, где там мёртвые зоны, где тропа осыпается, где можно проползти, а где нет. Если на посту кто-то из наших выжил и ушёл сам, Горохов быстрее любого поймёт, как бойцы могли двигаться. А если все они мертвы… — я помедлил, холодно глянул на мрачного, как туча, Горохова. — тогда старший сержант увидит это собственными глазами. И перестанет рваться туда без приказа.