Я медленно повернул голову.
— Фокс, — сказал я тихо. — Свои.
Никто не ответил. Но я знал — мои слова услышали. Прошла секунда. За ней потянулась вторая. Потом справа, за толстым стволом сухого, обломанного дерева, чуть шевельнулась тень.
— Стой, — прозвучало еле слышно.
Голос был знакомый.
— Свои, — повторил я уже громче.
Горохов выдохнул так, будто его отпустило.
— Фокс…
Тень отлепилась от дерева. Снайпер вышел. Я сразу увидел, что с ним не так. Фокс стоял криво. Чуть завалившись на одну сторону. Одна нога Фокса была перебинтована ИПП прямо поверх одежды. Видимо, торопился.
Лицо Фокса казалось серым. Мрачным. Но глаза оставались острыми, сосредоточенными. В руках он держал нож. Держал его так, будто сейчас пустит в дело.
— Всё хорошо, Фокс, — сказал я. — Это мы.
Он сделал шаг. Двинулся так, будто до конца не верил мне. Или, может быть, не верил своим глазам. Потом сделал и второй. И только тогда опустил нож.
Горохов бросился к нему.
— Живой, сука… — выдохнул он и схватил Фокса за плечи. — Живой, сукин сын!
Фокс поморщился.
— Не дави, Дима. На мне живого места нет.
— Где тебя…
— Потом, — отрезал Фокс, несколько отстраняясь от Горохова.
Горохов, казалось, воспринял такое его движение с некоторым разочарованием. Однако заметить это в поведении старшего сержанта было сложно. Но я заметил.
Горохов явно был счастлив тому, что его товарищ выжил. Счастлив настолько, что забыл о собственной сдержанности. Да только Фокс не забыл о том дне, когда Горохов отделал их с Громилой. И я заметил и это.
Фокс посмотрел на меня.
— Поздно пришли, — бросил он.
— Знаю, — ответил я. — Но лучше так, чем никак.
Он кивнул. С трудом принялся опускаться прямо на землю. Горохов поспешил ему помочь. Странно было видеть его таким… заботящимся о своих. Горохов всегда оставался невозмутимым, холодным вожаком, готовым лишь к тому, что его беспрекословно слушаются. Но теперь… теперь он вёл себя несколько иначе. Вёл так, будто стал виноватым перед своими людьми. И старался загладить свою вину любым действием, которое мог совершить.
Возможно, Горохов считал себя виноватым за то, что отделение потеряло командира в его лице. Что без него первое стрелковое станет хуже. Перестанет справляться, как раньше. А может быть… может быть, он что-то понял.
Я присел рядом с ними.
— Нога? — спросил я.
— Ножом получил, — коротко сказал Фокс. — Неглубоко. Но бежать не могу.
Я посмотрел на повязку. Чёрное пятно проступило на белом в темноте бинте. Но рана, кажется, уже не кровила.
— Сколько времени здесь? — спросил я.
— Минут сорок. Может, больше.
— Почему не пошёл на заставу? — нахмурился Горохов.
Фокс усмехнулся.
— А смысл?
— Объясни, — не понял Горохов.
Он посмотрел на Горохова. Потом снова на меня.
— Их много, — сказал он. — Больше, чем нас на посту было. Я хотел понаблюдать. А ещё думал, что если стану двигаться к заставе, выдам себя, и меня убьют. Всё же…
Он осёкся, тронул раненую ногу.
— Тихо ходить мне трудновато.
— Куда они ушли? — кивнул ему я вопросительно.
— Вниз. — Он кивнул куда-то в сторону, к развалу, что был с обратной стороны холма, ниже по склону. — Две группы было. Одна заняла позиции у тропы. Вторая ушла выше, откуда потом стреляли.
Мы с Гороховым и Хромовым переглянулись. Потом я снова глянул на Фокса.
— Идти сможешь?
Он помолчал секунду. Потом сказал:
— Могу.
— Хорошо.
Я встал.
— Значит, идём.
Горохов уже помогал ему подняться.
Фокс опёрся на него, но сразу оттолкнулся.
— Сам пойду.
— Не вы#бывайся, — тихо, но зло сказал Горохов.
— Сам, Дима.
Он сделал шаг. Скривился. Но удержался.
Я кивнул.
— Значит так, — начал Горохов, — возвращаемся к посту. Отправим оттуда кого-нибудь за помощью на заставу. Пускай замбой пришлёт людей за Фоксом. А потом мы…
— Нет, — Фокс решительно уставился на Горохова. — Нет. Я с вами за душманами пойду. Если чуть замедлим темп, тормозить не буду.
— Ты че несёшь? — нахмурился Горохов. — Ты раненый! Тебе к Чуме надо! Или хочешь подхватить какую-нибудь дрянь, и чтоб ногу отпилили?
— Я видел, — Фокс бесстрашно заглянул ему в глаза, — как эти уроды убивали наших пацанов, Дима.
— За пацанов отомстим мы, а тебе нужно к фельдшеру!
— Когда это ты стал таким внимательным командиром, а, Битый? — укоризненно бросил Фокс. — Пацаны рассказывали, что у Шинкарая ты в бой рвался. Хотел зайти в кишлак. А теперь что?