Глава 22
Я смотрел на него, не мигая. Искандаров отвёл взгляд. Взглянул куда-то в угол землянки, где стоял отдельный, офицерский умывальник и на гвозде висела чья-то плащ-палатка. Потом снова посмотрел на меня.
— Все твои живы, — сказал он. — В группе потерь нет.
У меня внутри слегка отпустило. Совсем чуть-чуть. Не до конца. До конца мне бы отпустило, только если бы я увидел их своими глазами — Горохова, Фокса, Клеща, остальных. Но и этого пока хватило.
— Ранены? — Спросил я.
— По мелочи. Ссадины, ушибы. У кого-то губа разбита, у кого-то морда опухла. После такой свалки это даже не ранения.
— А духи?
Он снова помедлил. Я уже начал понимать: каждый раз, когда он собирается что-то говорить, а перед тем делает паузу, когда подбирает слова, значит сейчас будет либо выхолощенная, мягкая правда, которая по его мнению подходил для ушей раненного. Либо и вовсе полуправда.
— Тех, за кем вы пошли после обстрела, выбили почти полностью, — проговорил Искандаров. — Ушли двое или трое. Не больше.
— Почти? — переспросил я.
— Я же сказал: ушли двое или трое.
— Вы в этом уверены?
Искандаров чуть заметно поморщился. Не нравится ему, что я цепляюсь к словам.
— Мне так сказали, — пожал он плечами, состроив, наконец, беззаботный вид. — Такой вывод сделал Чеботарев. По следам. По крови. По свидетельствам. По тому, что нашли в лесу и дальше по тропе.
— Кто добивал?
— Наши.
— Кто именно?
На этот раз он посмотрел мне прямо в глаза. Смотрел долго. Слишком долго для простого ответа.
— Тебе это сейчас зачем, Саша?
— Затем, что я спрашиваю, — ответил я. — А вы мне, видать, не всё рассказываете.
На скулах у него едва заметно напряглись мышцы. Не сильно. Чуть-чуть. Так бывает, когда человек внутренне уже начал злиться, но не хочет этого показывать.
— После того как над лесом увидели сигнальную ракету, Чеботарёв поднял людей, — сказал он. — Пошел сначала на сигнал, а потом на звук боя. Вышел прямо к рукопашной. Душманы, когда поняли, что вас стало больше, дрогнули и попытались вырваться из драки. На отходе нескольких постреляли.
Я некоторое время молчал. Слушал не только слова, но и то, как он их говорил.
— Чеботарёв сам пошёл? — спросил я.
— Сам.
— Не по приказу?
— Сам принял решение, — едва заметно кивнул Искандаров.
Я кивнул тоже. Осторожно, чтобы поберечь ноющие шею и горло.
Вот оно как. Значит, всё-таки собрался с силами. Всё-таки не опустился окончательно в своё болото. Нашел в себе силы драться. Ну что ж. Хоть что-то хорошее случилось той ночью.
— Градов, кстати, — без вопроса добавил майор, — считает, что именно его решительные действия помогли закончить рейд относительным успехом.
— Относительным, значит, — повторил я негромко.
— Так и есть, — мелко покивал Искандаров. — В конце концов… След основной группы вы не удержали. Часть ушла. В кишлаке была бойня. Ты сам три дня пластом. Какой уж тут безоговорочный успех?
Он говорил спокойно, но я слышал, что это не его собственные слова. Формулировки были штабные. Чужие. Он их будто взял готовыми и теперь выкладывал передо мной одну за другой. Слишком ровно. Слишком гладко.
Я провёл языком по пересохшим губам. Во рту стоял неприятный привкус — будто железо с горечью.
— Ладно, — сказал я. — А дальше что было?
— Дальше?
— Дальше, — повторил я. — Что было после того, как меня утащили? Кто пошёл по следу? Что нашли?
Он бы, наверное, с удовольствием не отвечал. Да только молчание выдало бы его сильнее любых слов.
— Часть сил эвакуировала тебя, — нехотя заговорил он. — Часть пошла дальше. Хромов там был. Чеботарёв тоже.
— И?
— Наткнулись на место, где лежали расстрелянные духи. Несколько человек.
— Свои же их положили? — Я не выдал удивления.
— Судя по всему — да.
— И как вы думаете? За что?
Он развёл руками. Жест вышел почти незаметный — едва ли не пожимание плечами.
— Если бы я знал.
— Но вы ведь что-то предполагаете.
Он усмехнулся краешком губ.
— Предполагаю.
— И?
— Саша, — выдохнул Искандаров. — На кой черт тебе все это надо? Я понимаю, что ты привык все держать в руках. Но сейчас, самое лучшее, что ты можешь сделать — просто расслабиться. Ни о чем не думать и сосредоточится на выздоровлении. Все.
— За что, товарищ Майор? Расскажите мне, пожалуйста, — проговорил я и опустился на подушку, потому что затекли локти.