Неожиданно рядом раздался знакомый голос.
— Могу с тобой присесть? — спросил снабженец Федор, в его руках были миска и компот.
— Конечно, садитесь, — кивнула она мужчине, приветливо улыбнулась.
Этот ее знакомец из вертолета все же был самый адекватный. И тут же рядом оказался и Миша Васильев, медбрат, со своей едой.
— И я с вами сяду, — улыбнулся он девушке.
Наташа облегченно выдохнула, пододвигаясь. Они сели, Михаил напротив нее и Федор рядом. Принялись есть. Успокоенная девушка с удовольствием разрезала сосиску.
— Я уж думала, что я заразная какая, — поделилась Наташа своими мыслями с мужчинами. — Упорно все садятся за другие столы. Я что-то не так делаю? Не разговаривают, ведут себя как буки.
— Ты, дочка, не переживай, не буки они. Просто ты женщина, — ответил ей Федор.
— И что?
— А то, что запрещено здесь, на военной территории, ну, того... — Он прожевал хлеб. — Распоряжение даже такое есть. Приставать и ухаживать за женщинами запрещено. Ни с местными нельзя, ни с теми, что служат. Если кого застукают за этим делом — так за шуры-муры сразу контракт расторгается и туту.
— А, понятно, — хмыкнула Наташа. — Теперь понятно, отчего они сморят на меня как на гусеницу.
— Этот как? — улыбнулся Миша.
Он был высоким худым парнем лет двадцати пяти, с темным коротким ежиком на голове и добрыми серыми глазами.
— Интересно посмотреть, но руками лучше не трогать, — объяснила Наташа.
— Ох, шутница! — рассмеялся Федор.
— Но вот вы же не боитесь со мной говорить, — сказала она.
— Дак я ж тебя как дочку воспринимаю, Наташа. Тебе сколько лет? Двадцать?
— Двадцать четыре.
— Ну вот, у меня старшенькой двадцать два весной будет, — объяснил Федор-снабженец. — Так что со мной можешь говорить, мне такие приказы не страшны. Тем более моя Настена лучше всех. Это я про жену. Никакая молодуха с ней не сравнится. Уж двадцать четыре года вместе.
— А-а-а, — улыбаясь, протянула Наташа, ей понравились слова Федора про жену.
— Мне, кстати, тоже интрижки тут ни к чему, — подхватил Михаил. — Меня жена дома ждет. Нафиг мне эти амуры? Я ж не бабник, как Власов.
— И давно ты женат? — спросила удивленно Наташа.
— Пять лет. Как из армии пришел, так и женился. Двое парнишек у меня.
Васильев полез в нагрудный карман и достал небольшую фотографию. Чуть протер от пыли о футболку и протянул Наташе.
Она с интересом воззрилась на молодую светловолосую девушку с распушенными волосами. Приятную на лицо и худенькую, рядом с ней стоял мальчик лет трех, а второго она держала на коленях.
— Какие милые, и жена у тебя очень красивая, Миша, — улыбнулась она Васильеву.
— Еще бы! Первая красавица во дворе была. Я за ней со школы бегал, пока она меня не полюбила. И живем мы с ней хорошо. Ладно, как говорится.
— А что, Власов — бабник, ты сказал? — спросила Наташа.
— Ага, — оскалился как-то кисло Васильев.
— И с кем он тут успевает? С местными женщинами?
Она видела, что в отряде одни мужчины, потому сделала такой вывод.
— Нафига ему местные? Еще сдадут неприятелю, — помотал головой медбрат. — Нет. У нас в отряде есть пара вояк женского полу. Вот за ними и ухлестывает.
— Ты-то почем знаешь? — недовольно пробубнил Федор, этот разговор ему был явно не по душе. — Свечку, что ли, держал?
— Чего держать-то? — хмыкнул Миша, продолжая с аппетитом есть гречку. — Все парни в отряде видели, что он и за поварихой, и за снайпершей ухаживал. Они даже дрались из-за него.
— Это как дрались? — пролепетала Наташа.
— Да так, — пожал плечами Миша. — Он сначала с поварихой шашни завел. А три месяца назад к нам в отряд снайпершу распределили. И, видимо, она на нашего Власова тоже запала. Ну, ей повариха по зубам поварешкой как-то на ужине и съездила. Такая умора была. Они прямо на кухне сцепились, орали так, что весь лагерь слышал. Если бы Родионов увидел это, обеих бы вышвырнул из отряда. Но он как раз на базу к начальству летал на три дня.