— Да уж, история, — помотала головой Наташа.
— Не слушай ты его, дочка, — недовольно заявил Федор. — Придумал, поди, все.
— Чего это придумал? — обиделся Миша. — Я лучше всех Власова знаю. Полгода с ним вместе в отряде. Но он точно что-то снайперше напел, раз она на повариху набросилась.
— А что, Власов не боится, что его за это Родионов отчислит из отряда? Вы же сказали, приказ есть? — спросила она.
— Он ничего не боится, — хмыкнул Васильев. — Ни черта, ни Бога. Он сам себе судья. К тому же врач он отличный, и не из трусливых. Он больше всех обычно вытаскивает раненых с полей, потом штопает умело да лечит. Родионов очень ценит это. Потому и терпит все его выкрутасы с этими делам амурными.
— И как закончилась эта история с поварихой и той другой? — спросила Наташа, ей отчего-то хотелось знать.
Нет, сам Власов был ей неинтересен как мужчина, но она хотела понять, как можно влюбиться в такого бешеного мужика, да еще и драться за него с кем-то? Она реально не могла понять.
— Печально закончилось, — вздохнул Миша, — В том месяце повариху ранило. Это когда нас накрыли таким огнем, что мы сутки в блиндаже сидели все, даже выйти не могли. Тогда Роман погиб, он в нашей тройке был, тоже санинструктор. — Он чуть замолчал, сглотнул ком в горле. Ему стало трудно говорить. — И Марину, ну, повариху в госпиталь с осколочным ранением увезли.
— И что, теперь Власов со снайпершей? — спросила Наташа.
— Не знаю. У него не поймешь. Но то, что она за ним бегает, это точно. Вон как раз она, легка на помине.
На походной кухне появилась высокая спортивного телосложения молодая женщина лет тридцати. В военной форме, с отличной выправкой. Прямая, стройная, эффектная. С высоким хвостом из волос на затылке. Умело накрашенная и загорелая.
— Красивая она, — невольно сказала Наташа, оценивая упругие бедра и ягодицы молодой женщины, которые обтягивали защитного цвета штаны.
— А то! — хмыкнул Миша. — Первая в отряде пава. Все парни на нее слюни пускают.
Наташа в этом и не сомневалась. Форма словно специально подчеркивала подтянутую фигуру женщины, которая стояла к ним спиной у повара. Берцы на стройных ногах только усиливали этот эффект.
— Но стерва она еще та, — добавил Васильев. — Может и по морде кулаком съездить.
— Что-то ты сегодня разговорился, Михаил, — недовольно осадил его Федор. — Помолчал бы уже.
— Да, смотрю, Власов все успевает, — сказала девушка. — Главное, чтобы жена его не узнала потом, когда он домой вернется.
— Нет у него жены. В разводе, — продолжал объяснять Васильев. — Какая ж женщина будет терпеть такого несдержанного? Да ему и самому и женщины не очень-то нужны. Только так, перепихнуться и все.
— Хватит уже злословить, Миша, — велел Федор. — Он же твой напарник и босс, а ты гадости говоришь про него.
— Да какие гадости? Правду. Я на его защиту первый встану. Потому что он как мужик и как товарищ боевой он о-го-го какой! Надежный, одним словом. Один раз вытащил меня прямо из траншеи, по которой потом шандарахнуло. Меня тогда оглушило, я и потерялся, упал. Если 6 ни Александр Петрович, не говорил бы сейчас с вами. За это я ему очень благодарен. Да и как хирург он тоже уникальный. После его рук все заживает как на собаке.
— Могу я с вами сесть? А то все занято, — раздался рядом с ними вдруг низкий женский голос.
Темноволосая снайперша стояла у их стола с миской и компотом.
Глава 6
— Конечно, Елена, садитесь, — заявил Михаил, торопливо пододвигаясь на лавке.
Елена уселась напротив Наташи, прошлась по девушке долгим изучающим взглядом и спросила:
— Так это вы новый санинструктор?
— Да. Сегодня прилетела. Наташа меня зовут, — ответила приветливо девушка.
— Хмм, уже школьниц на войну посылают. Сколько ж тебе лет, деточка? — продолжала Елена ехидно, мешая ложкой свою кашу, продолжая оценивающе оглядывать Наташу.
— Двадцать четыре. Выгляжу просто молодо.
— Понятно, — кисло ответила женщина и начала есть.
Наташа тоже быстро оглядела Елену. Холеная. Взгляд жесткий и острый, словно лезвие клинка. Вблизи еще красивее на лицо. Яркие голубые глаза подведены черной краской, губы накрашены. Молодец, следит за собой даже здесь, истинная женщина.