— Страшно, — кивнула она. — Но я сама захотела. Сказали, что не хватает медицинских рук.
— Не хватает, — кивнул мужчина. — В том месяце лагерь в Полевке под сильный обстрел попал. Почти все палатки разбомбили гады, — пояснил он и замолчал.
Поджав губы, Наташа нахмурилась и промолчала.
Полевка — та самая деревенька, как раз место ее назначения. Она находилась глубоко в тылу врага, почти на территории противника, как и другие три населенных пункта рядом. Потому единственным способом доставить продукты, медикаменты и людей туда был вертолет.
Перед посадкой еще в военном штабе на границе, когда ее распределяли на службу, подполковник спросил, где она хочет оказывать медпомощь. Наташа ответила, что там, где нужнее.
Он долго смотрел на нее и произнес:
— Сама выбирай. Есть госпиталь здесь, на границе. Работы очень много, привозят ежедневно раненых, по пять-шесть операций в день у каждого хирурга. Ты как ассистент туда можешь. Еще на северную границу можно. Там совсем тихо, только залпы слышны. Раненых нет.
— А еще есть?
— Да еще есть пара мест... Например, на передовой, в тылу неприятеля. Раньше наши войска заняли те территории, но потом неприятель в полукольцо тот район взял. Потому там постоянные бои, пытаются выдавить наших оставшихся. Раненых столько, что выносить не успевают с линии огня, мрут за просто так. Вот там позарез санинструкторы и медбратья нужны. Да кто угодно нужен, хоть черти, если вытаскивать наших будут.
— Тогда туда и направьте меня, — тихо ответила Наташа.
Подполковник долго смотрел на нее и наконец выдал:
— Смотри не пожалей потом. Там стреляют постоянно.
— Я поняла. Пожалею — уеду, — сказала девушка.
— Ну, только через три месяца сможешь уехать, когда контракт кончится, не раньше, или если ранят.
— Поняла, я согласна.
— Храни тебя Бог, дочка, — кивнул он ей и выписал бумажку — направление.
Конечно, Наташа не считала себя героиней, нет. Просто слова подполковника о том, что наши воины умирают от ран, оттого что их некому вынести с поля, задели ее за живое. Душа откликнулась на этот призыв. Именно за этим она приехала сюда. Для того чтобы помогать…
После этого прошла почти неделя. Далее Наташу направили в специальный закрытый военный лагерь на окраине страны. Там четыре дня обучали азам стрельбы и инструктировали по нюансам оказания первой помощи раненым в боевых условиях.
А два дня назад она с подходящей военной машиной уехала на сборный пункт на границе, где сутки ждала вертолет. И вот сейчас после двухнедельной дороги из дома до места назначения она была почти у цели.
Конечно, она боялась служить в самом пекле. Однако на пограничном пункте поговорила с ранеными солдатами, они возвращались домой, из полевого крупного госпиталя на границе. Он сказали, что стреляют не каждый день, и если под пули не лезть, то и вполне можно целым остаться.
Еще с детства у Наташи было повышенное чувство любви к окружающим. В юности она работала волонтером в собачьем приюте, лечила и выхаживала больных бездомных псов. Она всегда знала, что станет врачом. Потом долгая учеба в мединституте и параллельно два года практики в одной из платных клиник Москвы в качестве помощника хирурга.
— Меня Федор Авдеев зовут. Как тебя звать, красавица?
— Наталья Вяземцева, — ответила она.
— Вижу, серьезная ты и молчунья, Наталья. Точно к месту придешься. Родионов не любит говорливых.
Наташа поняла, что он говорит о командире российской роты, стоящей в Полевке, Иване Родионове, направление к которому лежало у нее в походном рюкзачке.
— А сколько еще лететь, вы знаете, Федор?
— Наверное, около часа, может, меньше. Сложно сказать. Пилоты облетают опасные участки, где может быть техника противника. Еще стрелять по нам начнут, тогда того… — он чуть помолчал и добавил: — Потому, Наташа, лучше дольше, но здоровее.
— Мы не мешаем им? — спросила Наташа, указывая на дремлющих солдат.
— Нет! — отмахнулся снабженец. — Они две ночи в холодном окопе сидели, так что сейчас их пушкой не разбудишь, — оскалился он.