— Чего? — пораженно прохрипел он.
— Закончила военную кафедру мединститута, два года практики в частной клинике в Москве.
Пару секунд Власов молчал, видимо, не в силах поверить в ее слова. И его взгляд стремительно менялся и в итоге стал злым.
— А ну вон пошла отсюда! — прорычал он так громко, что у Наташи заложило уши.
Он указал рукой на приоткрытый тент палатки. В его горле сдавило от дикого возмущения, он даже прокашлялся.
— Не пойду. Меня назначили в вашу тройку, и я буду помогать вам, — ответила храбро девушка.
— Я с бабами не работаю, поняла?! — в бешенстве продолжал Власов, сжав кулак.
Видя его невменяемый горящий взор, Наташа немного попятилась.
— Это не вам решать! — уже вспылила Наташа. — И будьте добры, прекратите орать, вы что, нормально не можете говорить?
Он, видимо, хотел выкрикнуть что-то еще гадкое или угрожающее и даже открыл рот.
Но в следующий секунду закрыл его, сдвинул к переносице темные брови и надвинулся на девушку. Наташа даже струхнула на миг, снова чуть попятилась от него. Ей вдруг явственно вспомнились слова Алексея у вертолета о том, что Власов может и ударить.
Тут же среагировал раненый, выставив здоровую руку перед доктором.
— Э-э-э... Сашок, ты чего?! — одернул Лобачев его, видимо, боясь, что сейчас Власов выкинет что-то неприятное. — Успокойся!
Власов быстро откинул от себя руку Лобачева и продолжал надвигаться на девушку. Уже склонившись над Наташей и видя испуг в ее больших серых глазах, он замер над ней, как хищник над жертвой.
— Могу и тише говорить, но не с тобой, наглая проныра... — проскрежетал он таким зловещим низким баритоном, что девушка похолодела.
Вдруг он резко развернулся, отошел от нее на несколько шагов. Одним движением скинул медхалат, бросил небрежно на походную кушетку. И пулей вылетел вон из палатки, цедя на ходу:
— Ну, щас я ему устрою!
Отчего-то Наташа сразу поняла, что он направился к Родионову на разборки. Она глубоко пару раз выдохнула. Да, похоже, завхоз Алексей был прав. Этот Власов тот еще неадекватный индивидуум. И как с таким работать вместе? Если для него она только баба, а не медик.
Да еще и орет как бешеный по поводу и без.
После стремительного ухода Власова Наташа ощутила, как ее руки дрожат.
— Вы не обращайте на его крик внимания, — тихо сказал ей Лобачев, как будто пытаясь извиниться за бешеного доктора. — Он не всегда такой. Успокоится.
— Угу, — пробубнила девушка, очень сомневаясь в словах солдата. — Пойдемте, я провожу вас.
Наташа помогла раненому накинуть на обнаженные перевязанные плечи зеленую защитную футболку и встать. Проводила его до нужной палатки, удерживая его от падения. Он ухватился за ее плечо. Лобчева шатало, и он даже на миг потерял сознание, пока они шли. В блиндаж идти он отказался, заявил, что пока не стреляют. Девушка уложила парня на его койку в пятой палатке, накрыла одеялом и вышла.
Этот злосчастный день никак не кончался.
Она огляделась по сторонам. Было тихо, убивающие залпы прекратились.
Лагерь был в движении. Военные быстро поднимали упавшие палатки, убирали разбросанные от бомбежки вещи и утварь. Бегали туда-сюда мимо нее. Она пыталась разглядеть что-то в общем хаосе, возможно, кого-то ранили и нужна помощь? Но вроде раненых не наблюдалось.
Она не знала, что ей теперь делать. То ли снова идти к Родионову, то ли искать и собирать свой вещмешок, но куда его нести? Ей даже место еще не определили.
Единственное, чего она точно не хотела делать, — это снова идти в медпалатку.
Вернется этот дикошарый и опять будет орать. Надо было хотя бы полчаса от него отдохнуть и успокоиться.
Потому Наташа решила снова пойти к командиру. Доложить, что помогла заштопать солдата, и спросить, куда ей идти дальше.
Она приблизилась к палатке Родионова. Сейчас входной тент был высоко задран, а из палатки слышалась отборна ругань.
— Ты че, Ваня, решил меня наказать, да?! — кричал Власов. — За то, что я тебе тогда по морде съездил? Мстишь?
— Да сдался ты мне, мстить тебе еще! — огрызнулся в ответ Родионов.