Дашку прям разрывало от счастья! Она надеялась, что я её похвалю? Конечно, надеялась. Я пока не знал, что делать с этой пленной Дюпон, и будет ли она чем-то полезной нам. Пока что её присутствие здесь ничего, кроме огромного геморроя, мне не сулило.
Отбитая об асфальт бочина нещадно ныла, поэтому я поднялся из-за стола, чтобы было легче дышать.
– За нарушение приказа, повлекшее гибель одного военного и одного гражданского лица, я понижаю в звании капитана Воронько до рядового! – глядя в глаза Даше, сказал я.
– Что? – испуганно уставилась на меня она. – За что? Это не справедливо!
– Старший сержант Моисеенко, теперь вы старший группы, я передаю командование вам!
– Есть! – бодро отозвался Малой.
– Товарищ полковник, – продолжила спорить Даша. – Разрешите объясниться?
– Два человека мертвы, Даша! – всё же сорвался я.
Если она будет обсуждать мои приказы только потому, что я с ней трахаюсь, то что остаётся остальным? Нарушение субординации – это путь к бардаку и хаосу! Она что не понимает этого?
– Но...
– В карцер её! – сквозь зубы процедил я. – Трое суток ареста!
Двое бойцов тут же подхватили девчонку под руки.
–Руки! – гавкнула она на них, дав понять, что пойдёт сама, добровольно.
Она бросила на прощание мне такой ненавидящий взгляд, что у меня под ложечкой засосало.
– Товарищ полковник, нам допросить Дюпон? – спросил Малой, когда Дашку увели.
– Останься! Остальные свободны! – я дождался, пока все кроме Моисеенко выйдут, а потом снял фуражку и устало потёр лицо ладонями. – Где она сейчас, Коля?
– В камере в лазарете, – ответил он. – Там чисто и тепло, есть горячая вода.
– Я сам её допрошу, – решил я, потому что мне пришла в голову одна охеренная идея. – Теперь расскажи по нормальному, что случилось?
19. Анна
Меня разбудили гулкие тяжёлые шаги в коридоре. Я испуганно вскочила на кровати, щурясь от яркого света лампы под потолком, не сразу сообразив, где я. Потом сориентировалась и приготовилась.
К чему? Сама не знаю.
К решётке подошёл солдат и отпер мою камеру, а затем ещё двое заволокли внутрь мужчину, одетого в кижанскую форму. Солдаты держали его окровавленное тело за руки, а потом, бросили его на кафельном полу. Не произнеся ни слова, они заперли камеру и ушли.
Вскочив с кровати, я бросилась к мужчине. Все его лицо было в крови, форма изодрана. Камеру заполнил тяжёлый запах крови и мочи. Судя по мокрым разводам на штанах, этого несчастного так избивали, что он обмочился! Боже, что за звери? Нелюди!
Я стояла рядом с мужчиной на коленях в полнейшей растерянности, не зная, что делать! Я даже не понимала, жив ли он. Не придумав ничего лучше, я схватила небольшое полотенце и, намочив его под краном, принялась обтирать уже частично свернувшуюся кровь с лица мужчины. Он застонал, поморщился и открыл глаза. Жив! Слава богу!
Надолго ли? Как скоро за ним снова придут эти фашисты?
– Вы слышите меня? – спросила я на кижанском мужчину.
– Пить... – еле слышно простонал он.
У меня не было бутылочки или стакана, поэтому я набрала воды в прямо в ладошку. Немного, но всё же...
Придерживая голову несчастного, я поднесла ладонь к его губам, и он жадно выпил всё до капли. Вода, не попавшая в рот, стекала красными разводами по подбородку и шее мужчины, заливая белоснежный пол камеры.
– Ещё воды? – поинтересовалась я, когда мужчина отдышался, но он отрицательно мотнул головой и снова закрыл глаза. – Что они с вами сделали? Они вас пытали?
– Да! Отбили почки, похоже! – простонал мужчина, пытаясь подняться. – И током били...
Господи, боже! Меня замутило от картинок, побежавших перед глазами, но я постаралась взять себя в руки.
– Сможете подняться и добраться до кровати?
– Давай попробуем!
Мужчина с трудом сел, а затем пополз на четвереньках, но не к кровати, а в сторону душа.
– Я должен помыться! – сказал он мне, начав стягивать с себя кровавые лохмотья. – Чешется всё тело! Просто невыносимо!
– Вам помочь? – участливо поинтересовалась я, на самом деле слабо представляя, как это будет выглядеть.
– Спасибо, милая девушка, я попробую сам справиться!
Я тактично отвернулась от мужчины и отошла к окну, рассеянно проводя руками по кровавым разводам на своей испачканной сорочке. За спиной послышался громкий стон, а затем звук льющейся воды. Запах крови и мочи, начал сменяться приятным запахом туалетного мыла. Шум воды стих, а затем мужчина окликнул меня:
– Эй, Рыжик! У тебя есть чем вытереться?
Я взяла в руки полотенце побольше. Оно уже было не первой свежести. Надеюсь, мужчина не брезглив? Впрочем, вряд ли ему есть дело до таких мелочей, учитывая его состояние.